Марионетки

Шаги гулким эхом разносились по холлу. Было неуютно. Казалось, стоит оглянуться — и снова появятся егеря, Сивый дохнёт зловонием прямо в лицо, заноют связанные руки и засмеётся Беллатрикс.

Рон моргнул, прогоняя воспоминания.

— Зачем ты пришёл, Уизли?

Малфой стоял напротив, скрестив на груди руки. На нём не было мантии, лишь белая рубашка да брюки с ботинками.

— Я хочу купить мэнор.

— Что?!

Наверняка Малфой подумал, что ему послышалось. Или что гость сошёл с ума.

Рон вздохнул и повторил:

— Хочу купить мэнор.

— Издеваешься?

— Нет.

Малфой пристально посмотрел на него, пытаясь понять, не шутка ли всё сказанное. Рону казалось, что он съёживается под этим взглядом, становится карликом, которого легко прихлопнуть ладонью.

Неизвестно, какие бы выводы были сделаны, но раздался звук удара и вскрик. Выругавшись, Малфой побежал к одной из дверей. Последовав за ним, Рон увидел Нарциссу. Она сидела на полу возле камина и укачивала ребёнка, рядом валялась разбитая ваза.

Малфой взмахнул палочкой, убирая беспорядок.

— Мам, — позвал он, — мам, посмотри на меня.

Но всё внимание Нарциссы было приковано к ребёнку. Присмотревшись, Рон понял, что она держит замотанную в пелёнки куклу, фарфоровое лицо которой было разрисовано яркими красками, а стеклянные глаза слепо смотрели в потолок.

— Маленький Люциус сегодня целый день плакал, — сказала Нарцисса. — Он всегда плачет, когда к нам приходят гости.

— У нас действительно гость. Рон Уизли — помнишь его? Он хочет купить мэнор. — Малфой попытался улыбнуться, но у него не получилось.

У Рона тоже бы не получилось, если бы его мать сошла с ума.

— Глупости! Продавать мэнор нельзя.

— Почему, миссис Малфой? — спросил Рон, проигнорировав предупреждающий взгляд Драко.

— Потому что придет Плакальщик и съест тебя. — Нарцисса нежно улыбнулась кукле, а потом сказала: — Люциус устал, я уложу его спать.

Женщина ушла, оставив после себя вопросы и сладковатый запах жасминовых духов.

— И давно с ней это?

— После смерти отца, — нехотя признался Малфой, устало опустился в кресло и прикрыл глаза. — Мне действительно нужны деньги, чтобы не обанкротиться. Но ещё я хочу забрать её отсюда. Маме с каждым днём становится всё хуже.

Казалось, он с трудом выталкивал слова из горла. А те цеплялись, царапались, раня самолюбие сильнее, чем насмешки за спиной. Ведь что могло быть хуже признания своего бессилия?

— Я, наверное, пойду…

— Тебе ведь поместье и даром не нужно?

Рон кивнул. Он предпочитал смотреть на потолок, пол, зеркало, шторы — куда угодно, только не на Малфоя. Ему было стыдно, и этот стыд ворочался огненными змеями в животе, заставляя пылать уши и переминаться с ноги на ногу.

— Считаешь, я убил Паркинсона?

— Не знаю. Но если бы я посадил тебя в Азкабан, то получил бы неплохую премию.

— Сволочь ты, Уизли.

Рон кивнул, понимая, что крыть нечем.

Будь проклята Крафт с её безумными идеями. От них никой пользы — только вред. Рон направился к выходу, мечтая оказаться как можно дальше от Малфоя и его проблем, но его остановил окрик:

— Уизли! Я провожу тебя, ещё заблудишься. Не хочу, чтобы меня обвинили в исчезновении аврора.

Может, Крафт и была права. Малфой сегодня прямо-таки излучал любезность.

Домой Рон вернулся поздно. Сил хватило только на то, чтобы принять душ. Конечно, можно было аппарировать в Нору, но тогда бы мать снова начала его пилить за разрыв с Гермионой. Вздохнув, он вышел из ванной комнаты.

— Что за хрень…

Во всей квартире горел свет, хотя он точно помнил, что выключал его. Достав палочку, Рон обследовал комнаты, даже заглянул под кровать и в шкаф, но никого не нашёл. Соседи за стеной не шумели, а замки были надёжно заперты. Некстати вспомнились слова Крафт про «следующую жертву».

Что только не лезло в голову после тяжёлого дня.

Снилась ему какая-то чепуха. Он сидел в кабинете Амбридж и отрабатывал наказание. На стенах висели безобразные тарелки с котятами. Животные мурчали, мяукали, шипели, мешая сосредоточиться. Выругавшись, Рон отложил перо и потянулся к ближайшему блюдцу, на котором был нарисован белый кот с приплюснутой мордой. Блюдце оказалось скользким и, выпав из рук, разбилось. Вместе с ним разлетелась на осколки комната, стены сложились гармошкой, словно были сделаны из картона, а Рон оказался посреди коридора, бесконечно тянувшегося в обе стороны.

Сзади послышался шорох, словно кто-то крался в темноте.

Смешок.

Цокот когтей и зловонный сладковатый запах разлагающейся плоти.

Надо было оглянуться. Собрать всю храбрость в кулак и посмотреть на тварь, что хотела его напугать.

Он не смог.