Марионетки

Позорно убежал, плутая по коридорам, каждый из которых как две капли воды походил на предыдущий.

Поворот, ещё один и ещё. Как в лабиринте, где нет ни начала, ни конца. Рон всё бежал и бежал, но цокот когтей с каждым мигом приближался.

Вздох.

Лёгкие горели огнем, а от боли в боку тошнило.

Казалось, его вот-вот настигнут. Набросятся сзади, вцепятся клыками в глотку и будут рвать, пока он не захлебнётся кровью.

Рон споткнулся и… проснулся.

За окном было темно, а в комнате снова горел свет.

Весь день Рону казалось, что за ним следят: по пути на работу, в кабинете, в столовой. Он ощущал противный зуд между лопатками, но стоило ему оглянуться — и всё прекращалось. Крафт несколько раз спрашивала, всё ли в порядке, но в ответ слышала лишь резкие просьбы оставить в покое. Почему-то не хотелось, чтобы она узнала про сон и сочла напарника слабаком.

После работы Рон отправился в Малфой-мэнор. Он не понимал, зачем, но его тянуло туда. Была ли это интуиция или паранойя? Кто знает. Только Малфой мог помочь разобраться во всём.

Поместье встретило его тишиной и сквозняками. Дверь открыла Нарцисса, по-прежнему державшая куклу, бережно завёрнутую в пелёнки.

— Люциус сегодня не капризничал и быстро уснул, — прошептала она, словно это был большой-большой секрет.

Они сидели в гостиной и пили чай. Домовой эльф бросал на гостя равнодушные взгляды, словно тот был пустым местом или ещё одной причудой выжившей из ума хозяйки.

Рон натянуто улыбнулся и спросил:

— А где ваш сын?

— Скоро придёт. Тебе нужно обязательно дождаться его.

— Зачем?

— Он защитит тебя.

— Защитит? От кого?

— От Плакальщика, — пояснила Нарцисса. — Не надо было возвращаться, теперь он не оставит тебя в покое.

— Но ведь Плакальщик — сказка для непослушных детей.

Молли в детстве пугала его и братьев чудовищем — Плакальщиком, — которое забирало капризных малышей и съедало. Рон перестал верить в него лет в пять, когда близнецы натянули на себя простыни, разрисованные светящимися чернилами, и среди ночи забрались в родительскую спальню. Ох и влетело им тогда! Зато после этой шалости Рон навсегда избавился от страха перед сказками. Нельзя бояться того, что вызывает смех.

— Как знать. — Нарцисса пожала плечами. — Главное — не оборачиваться. Никогда не оборачиваться.

Рон вспомнил свой кошмар и чувство беспомощности, овладевшее им. Ему показалось, что он услышал цокот когтей.

Цок-цок.

Цок-цок.

Цок…

Он оглянулся, но увидел лишь Малфоя.

— Опять ты? Что нужно на этот раз? Ты не стесняйся, спрашивай. Мы же лучшие друзья.

Рон хотел послать его, но вновь услышал цокот.

— Эй! Куда ты? — окликнул гостя Малфой, заметив, что Уизли выхватил палочку и направился к дверям. — Да стой же!

Никто не понял, что произошло. У Рона в глазах потемнело, закружилась голова, все звуки стали приглушёнными, размытыми. Четким остался лишь сладкий запах жасмина да рука Малфоя, вцепившаяся в его локоть.

Миг назад они были в гостиной и вдруг оказались в кошмаре Рона. Бесконечный коридор, едва освещённый свечами, и чувство тревоги, которое накрывало с головой. Хотелось бежать, бежать, бежать, но он понимал, что это бесполезно. В кошмаре тварь всегда настигала его.

— Уизли! Это твоих рук дело? — Малфой настороженно оглядывался по сторонам.

— Нет, но стоять на месте нельзя. Пошли.

— Постой!

Рон не остановился и не стал оглядываться. Он сам не понимал, что происходит, но чувствовал: ничем хорошим это не закончится.

— Мы здесь уже были.

Малфой сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Рон не знал, сколько они пробыли в лабиринте — по ощущениям целую вечность, — но выхода так и не нашли.

— Мы ходим кругами, — сказал Малфой. Казалось, ему доставляло удовольствие говорить об очевидном.

— Заткнись, — устало огрызнулся Рон.

— Хоть просвети, от чего мы бежим?

— От Плакальщика.

— Издеваешься?

Рон невесело хохотнул и ответил вопросом на вопрос:

— Где мы? Как сюда попали? Зачем? Я не знаю, Малфой. Не знаю. Поэтому нет, я не издеваюсь.

Драко молчал долго, а когда заговорил, то Рон услышал совсем не то, что ожидал:

— Как умер Паркинсон?

— Его выпотрошили.

— И ты говоришь об этом только сейчас?

— А что бы изменилось, расскажи я раньше? — Рон с интересом посмотрел на него.

Усталый, злой как книззл, которому наступили на хвост, и без волшебной палочки, Малфой вызывал жалость. И как на него можно положиться или доверить прикрыть спину? Чего доброго, бросит при первой же возможности.

— Ничего. Пошли, будем искать выход из этого проклятого лабиринта.