Марионетки

Рон фыркнул: Драко совсем не изменился, только о своей шкуре и привык заботиться.

Выход они не нашли. Коридоры сменялись, пересекались и сливались, всё больше запутываясь. Тишина, пронзительная и ледяная, не добавляла решительности. Любой шорох или вздох заставлял вздрагивать и оглядываться.

Рон одновременно верил и не верил в Плакальщика. Гораздо проще было представить то, что ему снится очередной кошмар. Если бы не одно «но»… Малфой. Уж его-то Рон никогда не боялся.

Цокот появился неожиданно, разрывая тишину в клочья и оглушая.

— Что это, Уиз…

— Бежим!

Все повторялось точь в точь как во сне. Коридоры проносились вереницей перед глазами, а они летели вперёд. Кругами или нет — сейчас это было неважно. Лишь бы оторваться, спрятаться и выиграть ещё немного времени.

Но вот они ни добрались до перекрёстка.

— Куда? — спросил Рон.

— Не знаю. — Малфой опёрся руками о колени и тяжело дышал. — Давай налево.

— Уверен?

— Какая разница? Побежали!

И вновь коридоры. Мускулы на ногах горели огнём. Рон давно так много не бегал, с самого экзамена по физической подготовке. Тогда надо было сдать нормативы на время. Они с Гарри выложились по полной, а потом пошли в маггловский бар, чтобы отпраздновать. Утро принесло гудящую голову, девицу, чьё имя никак не вспоминалось, и ломоту во всём теле.

Сейчас тело тоже ломило. Хотелось упасть и не вставать, сдаться, жадно вдыхая воздух, будто он единственное, что нужно для счастья. Но перед глазами маячила спина Малфоя. Узкая, прямая как палка, раздражающая.

Проиграть ему?!

Ни за что.

Рон споткнулся и упал. Сил подняться не было, нога болела так сильно, словно её сдавили испанским сапогом, а сердце, казалось, вот-вот разорвётся. Малфой побежал вперёд, не оглядываясь.

Цокот всё приближался. Рон испытал какое-то злое веселье. Он не боялся смерти — не после войны с Волдемортом, — но ему было обидно умирать так. Что хуже: быть съеденным или выпотрошенным? Оба варианта хреновые, но альтернативы, кажется, нет.

Совсем рядом раздались шаги. Рон скосил глаза и увидел Малфоя. Раскрасневшийся и потный, тот ругался и протягивал руку.

— Вставай, дракл тебя дери!

Малфой поднял его и потащил дальше. На ногу было невозможно даже опереться. Наверное, Рон потянул связки или вывихнул лодыжку.

— Надо же, вернулся.

Слова вырвались сами собой. Вообще, надо было бы сказать спасибо, но язык не поворачивался. Спасибо и Малфой — слишком противоречивые понятия, чтобы ставить их рядом.

— Помолчи! И шевели ногами, Уизли, без тебя тошно. Видишь дверь? Надо туда добраться.

Они передвигались как улитки, а цокот приближался. Рон мог поклясться, что ощущает зловоние, но не хотел оглядываться. Боялся, что не сможет сделать и шагу, и тогда их с Малфоем наверняка сожрут.

Успели. В последний миг, но успели. В дверь что-то ударилось, заставив её вздрогнуть. Они навалились на неё, пытаясь закрыть на засов. Хлипкий на первый взгляд, он сумел сдержать существо по ту сторону.

Цокот когтей и зловонный запах не исчезли, но тварь пока не пыталась достать беглецов. В какое-то мгновение тишины они поняли, что та ушла, дав им небольшую передышку.

Рон зажёг Люмос и осмотрел ногу. Лодыжка отекла и покраснела, но вывиха не было.

— Надо наложить шину.

— Сам знаю!

— Слушай, мы оба в заднице, и я понятия не имею, как из неё выбираться. Так что давай отложим разборки до лучших времён!

Рон нехотя кивнул и взмахнул палочкой. Лечебные заклятия давались ему плохо, никогда не получаясь с первого раза. Посмотрев на неудачные попытки колдовства, Малфой хмыкнул:

— Пасс неправильный. Смотри!

Он накрыл своей ладонью руку Рона с зажатой в ней палочкой и нарисовал в воздухе хитрый вензель. Ногу сразу затянуло в магическую шину. О быстром беге можно было забыть, но боль немного утихла.

Рука Драко оказалась холодной и неожиданно сильной. Рон подумал, что если бы Малфой не был таким самовлюбленным засранцем, то они могли бы поладить в Хогвартсе. Сейчас установилось что-то вроде перемирия, настолько хрупкого, что, казалось, сдави его чуть сильнее — и услышишь хруст костей.

Они договорились спать по очереди, чтобы их не застали врасплох, но из этой затеи ничего не получилось.

Оба отключились почти сразу.

Рон проснулся первым. В темноте едва угадывались очертания комнаты. Малфой, замёрзнув на полу, подкатился ближе, дыхание его было почти не ощутимым, а руки холодными. Не хотелось ни отталкивать его, ни отодвигаться самому. Спящий вызывал почти что симпатию.

— Проснулся? — Рон вздрогнул, поняв, что его поймали на горячем, но Драко не стал язвить или оскорблять, лишь спросил: — Идти сможешь?

— Смогу.

Комнату осветило Люмос Максима.