Фандом: Ориджиналы. Экзамен по защитной магии назначен на следующий день, но Драхомир к нему совершенно не готов. Милли Рамон пытается помочь с подготовкой.
Добавить в моё избранное
13 мин, 39 сек 11832
Что она и сделала, практически сразу получив несколько заноз — придётся утром повозиться, чтобы их вытащить. А ещё — Милинда едва успела увернуться от летевшего в неё шара магии. Какого-то очень странного шара магии. По правде говоря, Рамон не совсем увернулась — шар легко задел её щёку, оставив небольшой ожог. Впрочем, у Милли много ссадин, синяков и ожогов, впрочем, как и у большинства воспитанников училища — никто из наставников не заметит. Да и задело её совсем чуть-чуть. Милинда скорее удивлена — увидеть подобное девочке ещё ни разу не удавалось.
Чердак был залит лунным светом — очень красиво, а, заодно, ещё более понятно, почему Драхомир и Эндрю так любили это место. Милли Рамон почти сразу увидела товарища — как только сумела отдышаться после внезапной атаки. Он, казалось, и сам был напуган не меньше.
— Прости! — услышала Рамон взволнованный голос Мира. — Я не хотел тебя поранить! Сильно больно?
— Что ты делаешь? — проигнорировала его слова Милли, взъерошивая рукой свои короткие волосы.
И тут же услышала тяжёлый вздох. Слышать, как Астарн вздыхает, и видеть его в подавленном настроении Милинде Рамон не приходилось за все семь с половиной лет с их знакомства.
Светлые кудри, слипшиеся от пота, хотя на чердаке было даже холоднее, чем в спальне, сползали Драхомиру на лоб, лицо у этого мальчишки было совсем бледным, а дыхание очень тяжёлым. Он сам казался безумно уставшим, рассерженным и испуганным одновременно. Милли, по правде говоря, не совсем понимала в чём дело — возможно, ей лучше было разбудить Эндрю. Тот знал этого астарнского выскочку достаточно давно, чтобы понимать некоторые его мысли и идеи. Потому что Милинда порой не понимала их совершенно. Сегодня тоже.
— Тренируюсь, — упавшим голосом ответил ей Мир. — Завтра же экзамен. А я в этой защитной магии вообще ничего не понимаю!
Его расстроенное лицо представляло собой прекрасный образец того, как должен выглядеть человек, глубоко сожалеющий о чём-либо. И если бы мистер Шеолт был чуть более сострадательным человеком, он обязательно поставил бы Драхомиру, проспавшему большую часть теоретических и практических занятий, на экзамене ту маленькую троечку, благодаря которой тот смог бы не вылететь из училища.
Мир снова вздохнул. Он заёрзал на полу, повернулся к Милли боком, выставил руку вперёд и сосредоточился. Наверное, с минуту ничего не происходило. Драхомир силился что-то выдать, вероятно, какой-то из щитов. Рамон даже забеспокоилась, что с ним может что-нибудь случиться от такого напряжения. Зато потом на пальцах появилось зеленоватое свечение с фиолетовыми искрами, с руки соскочил ещё один магический шар, оставивший в перегородке довольно-таки крупную дырку. Милинда от неожиданности едва не вскрикнула — успела, впрочем, вовремя зажать себе рот рукой.
— Да уж — оно и видно… То, что ты в меня запустил, да и вот эта штуковина тоже, не очень-то похоже на защитные заклинания! — фыркнула Милли, прокрутив в памяти тот магический шар, что задел её, и сравнив его с тем, что едва не снёс деревянную перегородку на чердаке. — С такими познаниями «неуд» тебе обеспечен!
Мир посмотрел на неё почти жалобно, перевёл взгляд на дырку в стене, оглядел масштабы бедствия, а потом застонал и спрятал лицо в ладонях. Видимо, последствия практически полного отсутствия знаний по предмету мистера Шеолта, Драхомир всё-таки понимал.
— В том-то и дело, — вздохнул Астарн. — Я даже простенький щит поставить не могу.
Милли постаралась выдохнуть — в конце концов, у неё самой с защитной магией было вполне неплохо. Она как-то даже подтягивала Радослава по этой части — когда тот никак не мог сообразить, как поставить блок из пятнадцатого параграфа учебника. Вряд ли что-то могло быть сложнее. В конце концов — Мир всё на свете схватывал быстро, если этого ему хотелось. А от одной бессонной ночи просто не может произойти ничего дурного, подумала Милинда.
Всего лишь одна ночь, с десятка три разнообразных щитов и заклинаний, и гарантия того, что на завтрашнем экзамене Драхомир Астарн вспомнит хоть что-нибудь и не провалится — не слишком-то плохо, решила для себя Милли. В конце концов, друзьями не разбрасываются, а Мир мог стать ей другом — почему нет? В училище её сторонились. Даже те, кто мог бы относиться получше в другое время и в другом месте. Смотрели на других и отходили в сторону. А Драхомир никогда не смотрел по сторонам, никогда никого не слушал и не замечал косых взглядов.
— Я могу помочь, — сказала она вслух, надеясь, что в этом мальчишке не проснётся вдруг упрямство.
Мир тут же посмотрел на неё полным надежды взглядом — ещё чуть-чуть сияния, и он вполне смог бы подрабатывать фонарём где-нибудь в городском парке — и почти моментально кивнул. Он заёрзал, усаживаясь поудобнее, подгибая под себя голые ноги и засучивая рукава ночной рубашки.
Милли выдохнула. Всё будет хорошо, сказала она себе.
Чердак был залит лунным светом — очень красиво, а, заодно, ещё более понятно, почему Драхомир и Эндрю так любили это место. Милли Рамон почти сразу увидела товарища — как только сумела отдышаться после внезапной атаки. Он, казалось, и сам был напуган не меньше.
— Прости! — услышала Рамон взволнованный голос Мира. — Я не хотел тебя поранить! Сильно больно?
— Что ты делаешь? — проигнорировала его слова Милли, взъерошивая рукой свои короткие волосы.
И тут же услышала тяжёлый вздох. Слышать, как Астарн вздыхает, и видеть его в подавленном настроении Милинде Рамон не приходилось за все семь с половиной лет с их знакомства.
Светлые кудри, слипшиеся от пота, хотя на чердаке было даже холоднее, чем в спальне, сползали Драхомиру на лоб, лицо у этого мальчишки было совсем бледным, а дыхание очень тяжёлым. Он сам казался безумно уставшим, рассерженным и испуганным одновременно. Милли, по правде говоря, не совсем понимала в чём дело — возможно, ей лучше было разбудить Эндрю. Тот знал этого астарнского выскочку достаточно давно, чтобы понимать некоторые его мысли и идеи. Потому что Милинда порой не понимала их совершенно. Сегодня тоже.
— Тренируюсь, — упавшим голосом ответил ей Мир. — Завтра же экзамен. А я в этой защитной магии вообще ничего не понимаю!
Его расстроенное лицо представляло собой прекрасный образец того, как должен выглядеть человек, глубоко сожалеющий о чём-либо. И если бы мистер Шеолт был чуть более сострадательным человеком, он обязательно поставил бы Драхомиру, проспавшему большую часть теоретических и практических занятий, на экзамене ту маленькую троечку, благодаря которой тот смог бы не вылететь из училища.
Мир снова вздохнул. Он заёрзал на полу, повернулся к Милли боком, выставил руку вперёд и сосредоточился. Наверное, с минуту ничего не происходило. Драхомир силился что-то выдать, вероятно, какой-то из щитов. Рамон даже забеспокоилась, что с ним может что-нибудь случиться от такого напряжения. Зато потом на пальцах появилось зеленоватое свечение с фиолетовыми искрами, с руки соскочил ещё один магический шар, оставивший в перегородке довольно-таки крупную дырку. Милинда от неожиданности едва не вскрикнула — успела, впрочем, вовремя зажать себе рот рукой.
— Да уж — оно и видно… То, что ты в меня запустил, да и вот эта штуковина тоже, не очень-то похоже на защитные заклинания! — фыркнула Милли, прокрутив в памяти тот магический шар, что задел её, и сравнив его с тем, что едва не снёс деревянную перегородку на чердаке. — С такими познаниями «неуд» тебе обеспечен!
Мир посмотрел на неё почти жалобно, перевёл взгляд на дырку в стене, оглядел масштабы бедствия, а потом застонал и спрятал лицо в ладонях. Видимо, последствия практически полного отсутствия знаний по предмету мистера Шеолта, Драхомир всё-таки понимал.
— В том-то и дело, — вздохнул Астарн. — Я даже простенький щит поставить не могу.
Милли постаралась выдохнуть — в конце концов, у неё самой с защитной магией было вполне неплохо. Она как-то даже подтягивала Радослава по этой части — когда тот никак не мог сообразить, как поставить блок из пятнадцатого параграфа учебника. Вряд ли что-то могло быть сложнее. В конце концов — Мир всё на свете схватывал быстро, если этого ему хотелось. А от одной бессонной ночи просто не может произойти ничего дурного, подумала Милинда.
Всего лишь одна ночь, с десятка три разнообразных щитов и заклинаний, и гарантия того, что на завтрашнем экзамене Драхомир Астарн вспомнит хоть что-нибудь и не провалится — не слишком-то плохо, решила для себя Милли. В конце концов, друзьями не разбрасываются, а Мир мог стать ей другом — почему нет? В училище её сторонились. Даже те, кто мог бы относиться получше в другое время и в другом месте. Смотрели на других и отходили в сторону. А Драхомир никогда не смотрел по сторонам, никогда никого не слушал и не замечал косых взглядов.
— Я могу помочь, — сказала она вслух, надеясь, что в этом мальчишке не проснётся вдруг упрямство.
Мир тут же посмотрел на неё полным надежды взглядом — ещё чуть-чуть сияния, и он вполне смог бы подрабатывать фонарём где-нибудь в городском парке — и почти моментально кивнул. Он заёрзал, усаживаясь поудобнее, подгибая под себя голые ноги и засучивая рукава ночной рубашки.
Милли выдохнула. Всё будет хорошо, сказала она себе.
Страница 2 из 4
