Фандом: Гарри Поттер. Известный мафиози магического мира Том Риддл собирается с помпой отпраздновать свой день рождения. Какой же из подарков он оценит выше остальных?
Добавить в моё избранное
47 мин, 8 сек 14357
— Ни ума, ни фантазии, ни чувства меры, — прошептал недовольный Том себе под нос, изучая гостей из своего наблюдательного пункта.
Картина вообще складывалась не слишком веселая — все выглядело серо и тускло, навевало скуку, от которой Том намеревался избавиться, и неимоверно раздражало контрастом между яркой елочкой и унылой людской массой, копошившейся вокруг нее. В студию к Риддлу сначала поднялся Малфой, который по протоколу должен будет сопровождать босса во время выхода к гостям. Несмотря на несомненное старание соответствовать всем высказанным Томом требованиям, не узнать Люциуса было практически невозможно. Снежно-голубого цвета мантия с вычурным расшитым стразами воротником, сомкнувшимся над макушкой, превращала его в узковерхий конусообразный шатер, на удивление весьма точно передававший характер самого Малфоя. Тот тоже постоянно держался так, что походил на бесчувственную льдышку. Лицо закрывала маска, разрисованная тем же узором, что и воротник, а серые глаза, глядевшие на Тома из прорезей, казались искусным дополнением костюма и завершали образ.
— Ты кто? Эверест в снегу? Или порция «Снежка» в кулечке? — Риддл хмыкнул, Люциус не ассоциировался с наркотиком — веселья в нем было маловато. Вот Долохов — другое дело.
— Сосулька, сэр, — сдержанно ответил Малфой и попытался поклониться, но жесткая ткань наряда не позволила ему этого сделать с обычным изяществом.
— Подтверждаешь свое звание скользкого друга?
Риддл не стал дожидаться ответа, потому что в этот момент к ним присоединилась Белла, привлекая к себе максимум внимания. Узнать ее можно было только по мастерски накрашенным огромным выразительным глазам, сверкавшим в отверстиях костюма, представлявшего собой что-то несуразное из гладкого шелка, фасолевидное по форме, грязно-розово-бледно-фиолетового цвета и с зеленой шляпкой на макушке.
— А это что за ху … ня с глазами? — воззрился на нее Том, не понимая — ужасаться ему или смеяться.
— Это недозрелый баклажан, — обиженно всхлипнув, просветила Белла и топнула ножкой в зеленой, под цвет шляпки, туфельке. — Не ярко, не пестро, не живое существо, не объемное… — она еще раз всхлипнула.
— Ладно-ладно, не разводи сырость. Прости, я не узнал баклажан. Наверное, потому что он недозрелый, — Том все же расхохотался, подумав, что и в этом унылом «безобразии», что собиралось на корпоратив, может отыскаться что-нибудь забавное. Его настроение немного повысилось, и, перед тем как спуститься в зал, чтобы поприветствовать начальников отделов и отделений, которые придут с минуты на минуту, он поинтересовался. — Белла, глядя на вот все это, — он широким жестом обвел открывавшийся вид из окна, — тебе не кажется, что лозунгом карнавалу следует выбрать что-то вроде: «Мы мусор в прекрасном мире». Или… «Серость — норма жизни». Где львы и корнуэльские эльфы? Белки сдохли, а пираты утопились?
— Но вы же сказали, что они были слишком яркими. И вообще, — Белла начала сердиться, — это, — она ткнула пальцем в сторону толпившихся внизу сотрудников, — в основном идейная разработка нариков! А что вы хотели? Такая вот у них убогая фантазия! — насмехавшийся баклажан, разводивший руками, смотрелся уморительно, и Том снова рассмеялся. — Вам же не понравились мои лисички и белочки. Вы назвали их детским садом.
— Не я, а Северус, — поправил ее Том.
— Се-ве-рус, — в тоне Беллы чувствовалась прорва презрения. — И где же он? Почему не вертит перед вами задом и не шипит в ухо гадости на всех нас?
— Прекрати истерику. Накажу, — лениво предупредил Том. Он многое позволял Белле, но и ее свободам имелся предел. — Северус присоединится к нам в зале. Он обещал мне сюрприз. Идемте. Я уже вижу черного медведя с гармошкой. Готов поспорить — это Антонин, — Том направился к лестнице с ажурными перилами, которая вела прямо в зал. — И зря ты отменила свой зверинец — они были приличнее этих… ходячих членов. Что? Почему ты фыркаешь, Люциус? Приглядись! — Том, медленно спускаясь по ступеням, махнул на группу в бесформенных хламидах из ткани, похожей на латекс, и с масками в виде чуть вытянутых кверху шаров на головах. — Даже не возьмусь гадать, кого они представляют.
— Это стайка рыбок, — буркнула Белла. — С ними рядом стоит русалка, которая вам понравилась. Разве не видно?
— А, как на мой взгляд, члены, а не рыбки, — Том скривился. — Раз твои девочки в образе фаллосов, то интересно посмотреть, как выглядят мальчики. Изображают задницы или… — Тому пришлось прервать полет своей сексуальной фантазии, потому что они уже приблизились к толпе сотрудников. Его слова могли услышать. Не стоило начинать вечер с оскорблений приглашенных на праздник.
Некоторое время Том был занят тем, что приветствовал своих заслуженных работников, тщательно упакованных в безвкусные карнавальные костюмы. Многих из них он узнавал по голосам, если те не догадались использовать зелье, чтобы замаскировать и этот фактор своей личности.
Картина вообще складывалась не слишком веселая — все выглядело серо и тускло, навевало скуку, от которой Том намеревался избавиться, и неимоверно раздражало контрастом между яркой елочкой и унылой людской массой, копошившейся вокруг нее. В студию к Риддлу сначала поднялся Малфой, который по протоколу должен будет сопровождать босса во время выхода к гостям. Несмотря на несомненное старание соответствовать всем высказанным Томом требованиям, не узнать Люциуса было практически невозможно. Снежно-голубого цвета мантия с вычурным расшитым стразами воротником, сомкнувшимся над макушкой, превращала его в узковерхий конусообразный шатер, на удивление весьма точно передававший характер самого Малфоя. Тот тоже постоянно держался так, что походил на бесчувственную льдышку. Лицо закрывала маска, разрисованная тем же узором, что и воротник, а серые глаза, глядевшие на Тома из прорезей, казались искусным дополнением костюма и завершали образ.
— Ты кто? Эверест в снегу? Или порция «Снежка» в кулечке? — Риддл хмыкнул, Люциус не ассоциировался с наркотиком — веселья в нем было маловато. Вот Долохов — другое дело.
— Сосулька, сэр, — сдержанно ответил Малфой и попытался поклониться, но жесткая ткань наряда не позволила ему этого сделать с обычным изяществом.
— Подтверждаешь свое звание скользкого друга?
Риддл не стал дожидаться ответа, потому что в этот момент к ним присоединилась Белла, привлекая к себе максимум внимания. Узнать ее можно было только по мастерски накрашенным огромным выразительным глазам, сверкавшим в отверстиях костюма, представлявшего собой что-то несуразное из гладкого шелка, фасолевидное по форме, грязно-розово-бледно-фиолетового цвета и с зеленой шляпкой на макушке.
— А это что за ху … ня с глазами? — воззрился на нее Том, не понимая — ужасаться ему или смеяться.
— Это недозрелый баклажан, — обиженно всхлипнув, просветила Белла и топнула ножкой в зеленой, под цвет шляпки, туфельке. — Не ярко, не пестро, не живое существо, не объемное… — она еще раз всхлипнула.
— Ладно-ладно, не разводи сырость. Прости, я не узнал баклажан. Наверное, потому что он недозрелый, — Том все же расхохотался, подумав, что и в этом унылом «безобразии», что собиралось на корпоратив, может отыскаться что-нибудь забавное. Его настроение немного повысилось, и, перед тем как спуститься в зал, чтобы поприветствовать начальников отделов и отделений, которые придут с минуты на минуту, он поинтересовался. — Белла, глядя на вот все это, — он широким жестом обвел открывавшийся вид из окна, — тебе не кажется, что лозунгом карнавалу следует выбрать что-то вроде: «Мы мусор в прекрасном мире». Или… «Серость — норма жизни». Где львы и корнуэльские эльфы? Белки сдохли, а пираты утопились?
— Но вы же сказали, что они были слишком яркими. И вообще, — Белла начала сердиться, — это, — она ткнула пальцем в сторону толпившихся внизу сотрудников, — в основном идейная разработка нариков! А что вы хотели? Такая вот у них убогая фантазия! — насмехавшийся баклажан, разводивший руками, смотрелся уморительно, и Том снова рассмеялся. — Вам же не понравились мои лисички и белочки. Вы назвали их детским садом.
— Не я, а Северус, — поправил ее Том.
— Се-ве-рус, — в тоне Беллы чувствовалась прорва презрения. — И где же он? Почему не вертит перед вами задом и не шипит в ухо гадости на всех нас?
— Прекрати истерику. Накажу, — лениво предупредил Том. Он многое позволял Белле, но и ее свободам имелся предел. — Северус присоединится к нам в зале. Он обещал мне сюрприз. Идемте. Я уже вижу черного медведя с гармошкой. Готов поспорить — это Антонин, — Том направился к лестнице с ажурными перилами, которая вела прямо в зал. — И зря ты отменила свой зверинец — они были приличнее этих… ходячих членов. Что? Почему ты фыркаешь, Люциус? Приглядись! — Том, медленно спускаясь по ступеням, махнул на группу в бесформенных хламидах из ткани, похожей на латекс, и с масками в виде чуть вытянутых кверху шаров на головах. — Даже не возьмусь гадать, кого они представляют.
— Это стайка рыбок, — буркнула Белла. — С ними рядом стоит русалка, которая вам понравилась. Разве не видно?
— А, как на мой взгляд, члены, а не рыбки, — Том скривился. — Раз твои девочки в образе фаллосов, то интересно посмотреть, как выглядят мальчики. Изображают задницы или… — Тому пришлось прервать полет своей сексуальной фантазии, потому что они уже приблизились к толпе сотрудников. Его слова могли услышать. Не стоило начинать вечер с оскорблений приглашенных на праздник.
Некоторое время Том был занят тем, что приветствовал своих заслуженных работников, тщательно упакованных в безвкусные карнавальные костюмы. Многих из них он узнавал по голосам, если те не догадались использовать зелье, чтобы замаскировать и этот фактор своей личности.
Страница 9 из 14
