Фандом: Ориджиналы. В Скайварде, мире, полном магии, интриг и борьбы за власть, есть много удаленных уголков, где творятся странные и даже страшные вещи. Одно из таких мест находится далеко в горах. Здесь безумный ученый пытается выяснить давно утраченные секреты исчезнувшего клана Василисков, ставя для этого опыты на детях.
Добавить в моё избранное
19 мин, 3 сек 12254
Жалкой бессмыслицей! Никчемной пустотой! А так она своей смертью приблизила возрождение самых восхитительных тайн Василисков. Это ли не повод для гордости? Она умерла не напрасно, она принесла пользу… И ты принесешь. Пей.
— Вы безумец. Вы просто травите нас. Это не приближает вас ни к каким тайнам.
— Не сметь! — рявкнул Старик, багровея. — Не болтай о том, в чем не разбираешься!
— Да какое вы, Саламандра, вообще имеете право лезть в тайны Василисков?! — сжав кулаки, прокричала Мамаша в лицо Старику.
— Молчать! — еще громче рявкнул Старик и с размаху залепил девушке оплеуху. Та отшатнулась, запнулась о тело Каляки-Маляки и рухнула рядом.
Старик, тяжело дыша, склонился над всхлипывающей Мамашей и силой влил ей в рот очередной эликсир.
Тем временем Непоседа был далеко оттуда, занятый своим любимым занятием — изучением нового. Еще утром он, воровато озираясь, быстро шмыгнул в Крысиную пещеру. Именно в ней крылся лаз на нижний уровень.
Непоседа действовал в темноте, хотя у него и был с собой факел — но здесь он опасался его зажигать, не желая ненароком привлечь внимание Страшного Старика. Все же его лаборатория располагалась совсем близко отсюда.
Непоседа услышал шорох, затем громкий злой голос раздался из темноты:
— Пришел охотиться на моих крыс?!
— Непоседа вздрогнул, трясущимися руками зажег факел. И увидел сидящего на корточках Буяна с живой крысой в руках. Буян ощерился и вгрызся в бок своей добыче маленькими острыми зубами. Кровь потекла по его щекам и подбородку.
— А, это ты… — пробормотал Непоседа, стараясь прогнать подступившую тошноту. — Нет, я не за крысами. Я вниз.
— Полезешь в эту дыру? — растянул окровавленные губы в улыбке Буян. — Да там нет ничего полезного! Еда уже давно истлела… Разве что тряпки есть. Мамаше ведь нравятся тряпки, да?
И Буян насмешливо заухал, размазывая кровь по своей обнаженной впалой груди.
— Я пойду, — пробормотал Непоседа. Он не хотел признаваться себе в этом, но его задело, что Буян успел уже изучить его, Непоседы, личную тайну. И не только изучить — но еще и счел ее бесполезной!
Непоседа погасил факел и на ощупь полез вниз под уханье Буяна. Эхо этих диких звуков еще долго преследовало Непоседу, пока он брел по нижнему коридору с факелом.
Слева остались туннели, освещенные фосфоресцирующими пятнами плесени. Там Непоседа уже бывал. Путь, по которому мальчик шел сегодня, петлял, становясь все уже. Непоседа остановился возле темной дыры в стене с неровными, будто обгрызенными, краями. Изнутри на него пахнуло гнилью. Непоседа полез туда, под его ногами захрустели кости. Крысиные и какие-то еще, покрупнее. Где-то вдалеке капала вода.
Непоседа шел через анфиладу пещер среди сталактитово-сталагмитовых пастей и становящейся все гуще вони. Вода хлюпала под босыми ногами.
А потом Непоседа услышал приближающийся шум. Вначале он подумал, что это Буян вздумал догнать его — но звук был непохож на звук шагов маленького ребенка. Казалось, к Непоседе приближалось что-то огромное! Гребнеголовый погасил факел и нырнул в очередную сталагмитовую пасть. И всего через несколько прерывистых судорожных вдохов мимо Непоседы проползло что-то гигантское. Мальчик не мог видеть, но слышал, чувствовал, ощущал мощь длинного тела чудовища, что двигалось совсем близко от него.
Уже давно затих шум, издаваемый монстром, а Непоседа все лежал, вжавшись в склизкий каменный пол, и пытался справиться с дрожью. Когда он наконец выполз из своего укрытия и зажег факел, в глаза ему бросился четкий след на полу. Будто тут проползла огромная змея.
По всей видимости, так оно и было.
Непоседа прошептал: «Василиск»…
Мамаша говорила, что эти животные давно вымерли. Как и их родственники — живые из клана Василисков, построившие этот подземный город.
Мамаша много раз рассказывала своим товарищам по несчастью о Василисках. Больше, конечно, о клане живых. Но и о гигантских змеях, окаменяющих взглядом, тоже. Мамаша рассказывала свои истории вечером, сидя у костра в пещере. Непоседа хорошо помнил, как сидел там, зажатый между Буяном и Слепым. Тогда эти двое еще не были такими, как теперь. Буян не презирал всех вокруг и не пытался напакостить при каждой удобной возможности. А Слепой еще видел что-то — пусть плохо, но видел. И галлюцинации еще не стали тогда его постоянными спутниками.
В ту пору Непоседа любил представлять то, о чем говорила Мамаша, глядя на переменчивую пляску языков пламени.
«Жил-был клан Василисков. Живые из этого клана были покрыты чешуей, не боялись никаких ядов и взглядом могли любого заставить делать то, что они хотели. Они были злые и заносчивые. И они были очень-очень сильные. Все их боялись. Никто им и слова не смел сказать поперек. И они жили в этих самых пещерах, в которых мы находимся сейчас», — рассказывала Мамаша.
— Вы безумец. Вы просто травите нас. Это не приближает вас ни к каким тайнам.
— Не сметь! — рявкнул Старик, багровея. — Не болтай о том, в чем не разбираешься!
— Да какое вы, Саламандра, вообще имеете право лезть в тайны Василисков?! — сжав кулаки, прокричала Мамаша в лицо Старику.
— Молчать! — еще громче рявкнул Старик и с размаху залепил девушке оплеуху. Та отшатнулась, запнулась о тело Каляки-Маляки и рухнула рядом.
Старик, тяжело дыша, склонился над всхлипывающей Мамашей и силой влил ей в рот очередной эликсир.
Тем временем Непоседа был далеко оттуда, занятый своим любимым занятием — изучением нового. Еще утром он, воровато озираясь, быстро шмыгнул в Крысиную пещеру. Именно в ней крылся лаз на нижний уровень.
Непоседа действовал в темноте, хотя у него и был с собой факел — но здесь он опасался его зажигать, не желая ненароком привлечь внимание Страшного Старика. Все же его лаборатория располагалась совсем близко отсюда.
Непоседа услышал шорох, затем громкий злой голос раздался из темноты:
— Пришел охотиться на моих крыс?!
— Непоседа вздрогнул, трясущимися руками зажег факел. И увидел сидящего на корточках Буяна с живой крысой в руках. Буян ощерился и вгрызся в бок своей добыче маленькими острыми зубами. Кровь потекла по его щекам и подбородку.
— А, это ты… — пробормотал Непоседа, стараясь прогнать подступившую тошноту. — Нет, я не за крысами. Я вниз.
— Полезешь в эту дыру? — растянул окровавленные губы в улыбке Буян. — Да там нет ничего полезного! Еда уже давно истлела… Разве что тряпки есть. Мамаше ведь нравятся тряпки, да?
И Буян насмешливо заухал, размазывая кровь по своей обнаженной впалой груди.
— Я пойду, — пробормотал Непоседа. Он не хотел признаваться себе в этом, но его задело, что Буян успел уже изучить его, Непоседы, личную тайну. И не только изучить — но еще и счел ее бесполезной!
Непоседа погасил факел и на ощупь полез вниз под уханье Буяна. Эхо этих диких звуков еще долго преследовало Непоседу, пока он брел по нижнему коридору с факелом.
Слева остались туннели, освещенные фосфоресцирующими пятнами плесени. Там Непоседа уже бывал. Путь, по которому мальчик шел сегодня, петлял, становясь все уже. Непоседа остановился возле темной дыры в стене с неровными, будто обгрызенными, краями. Изнутри на него пахнуло гнилью. Непоседа полез туда, под его ногами захрустели кости. Крысиные и какие-то еще, покрупнее. Где-то вдалеке капала вода.
Непоседа шел через анфиладу пещер среди сталактитово-сталагмитовых пастей и становящейся все гуще вони. Вода хлюпала под босыми ногами.
А потом Непоседа услышал приближающийся шум. Вначале он подумал, что это Буян вздумал догнать его — но звук был непохож на звук шагов маленького ребенка. Казалось, к Непоседе приближалось что-то огромное! Гребнеголовый погасил факел и нырнул в очередную сталагмитовую пасть. И всего через несколько прерывистых судорожных вдохов мимо Непоседы проползло что-то гигантское. Мальчик не мог видеть, но слышал, чувствовал, ощущал мощь длинного тела чудовища, что двигалось совсем близко от него.
Уже давно затих шум, издаваемый монстром, а Непоседа все лежал, вжавшись в склизкий каменный пол, и пытался справиться с дрожью. Когда он наконец выполз из своего укрытия и зажег факел, в глаза ему бросился четкий след на полу. Будто тут проползла огромная змея.
По всей видимости, так оно и было.
Непоседа прошептал: «Василиск»…
Мамаша говорила, что эти животные давно вымерли. Как и их родственники — живые из клана Василисков, построившие этот подземный город.
Мамаша много раз рассказывала своим товарищам по несчастью о Василисках. Больше, конечно, о клане живых. Но и о гигантских змеях, окаменяющих взглядом, тоже. Мамаша рассказывала свои истории вечером, сидя у костра в пещере. Непоседа хорошо помнил, как сидел там, зажатый между Буяном и Слепым. Тогда эти двое еще не были такими, как теперь. Буян не презирал всех вокруг и не пытался напакостить при каждой удобной возможности. А Слепой еще видел что-то — пусть плохо, но видел. И галлюцинации еще не стали тогда его постоянными спутниками.
В ту пору Непоседа любил представлять то, о чем говорила Мамаша, глядя на переменчивую пляску языков пламени.
«Жил-был клан Василисков. Живые из этого клана были покрыты чешуей, не боялись никаких ядов и взглядом могли любого заставить делать то, что они хотели. Они были злые и заносчивые. И они были очень-очень сильные. Все их боялись. Никто им и слова не смел сказать поперек. И они жили в этих самых пещерах, в которых мы находимся сейчас», — рассказывала Мамаша.
Страница 3 из 6
