Фандом: Гарри Поттер. Эрнест Хэмингуэй написал: «Мир — хорошее место. За него стоит сражаться». С последним я согласен. Детектив Северус Снейп дорабатывает последние дни в отделе по расследованию убийств. Туда же переводят новичка, Гарри Поттера. Вместе им предстоит выйти на след жестокого маньяка.
Добавить в моё избранное
187 мин, 4 сек 6574
В кабинете Малфоя, прежде чем снять картину со стены, детективы еще раз внимательно ее осмотрели. Полотно было размером почти в человеческий рост и содержало изображение геометрических фигур всех оттенков серого, поэтому неудивительно, что никто, кроме вдовы, не обнаружил ее неправильного размещения.
Надев одноразовые перчатки, Северус легко провел пальцами по краям обтянутых холстом досок, но и это не дало никаких результатов — картина плотно прилегала к стене, держась на специальном креплении сверху.
— Снимаем? — хриплым от напряжения голосом спросил Гарри.
Они взялись за противоположные стороны полотна и, стараясь не совершать резких движений, приподняли его, чтобы снять с крепления. Картина оказалась неожиданно тяжелой, и Северус поморщился, ощутив, как физическая нагрузка отдается болью в старой ране. Однако когда он увидел скрытый ранее участок стены, все остальное отступило на задний план.
В стене находился сейф с круглым механическим замком, и его дверца была едва заметно приоткрыта.
Гарри нетерпеливо потянул картину на себя, в одиночку убирая ее в сторону. Он уже хотел открыть дверцу, но Северус остановил его:
— Отпечатки.
Достав баночку с черной пудрой, он набрал немного на маленькую намагниченную кисть и тщательно покрыл участок дверцы. Эффект оправдал самые смелые ожидания — сейф был буквально испещрен следами пальцев. И Северус был готов биться об заклад, что часть из их принадлежала отнюдь не Люциусу Малфою.
Лишь после этого он сделал жест, чтобы Гарри открыл дверцу.
Внутри, на обитой красным бархатом поверхности, лежала видеокассета.
— Черт, — выдохнул Поттер. — Это же…
— Вызывай дактилоскописта, — глухо вымолвил Северус и отшатнулся, сгибаясь от вновь нахлынувшей боли.
— Эй, вы в порядке?! — парень подхватил его под руку и помог дойти до кушетки. — Что случилось?
— Таблетки… я оставил их дома. Ничего, скоро… скоро пройдет.
Он, разумеется, обманывал — и Поттера, и самого себя. Без обезболивающего станет лишь хуже, но столь важную улику, объединяющую два убийства, нужно было доставить в техническую лабораторию, а отпечатки…
— Нет, — твердо сказал Гарри. — Поезжайте домой, я сам дождусь специалиста. Вы же знаете: даже если отпечатки загрузят в базу в течение пары часов, совпадение может быть найдено только через сутки. Кассету мы все равно не просмотрим до утра, ее не оцифруют так быстро. — Северус попытался встать с кушетки, но Поттер удержал его, положив руку на плечо. — Я серьезно. Отдохните, на вас лица нет.
Северус кивнул, мрачно подумав, что он сейчас, должно быть, и правда жутко выглядит. Помимо этого, в доводах Гарри был здравый смысл — ему нужно прийти в себя к утру, когда будут получены результаты проверки дактилоскопической базы и анализа из технической лаборатории.
Признавать свою слабость было неприятно. Тем более не перед кем-то вроде Муди, а перед сильным и полным энергии молодым мужчиной, который еще совсем недавно смотрел на него с уважением и восхищением, а теперь, казалось, не испытывал ничего, кроме жалости.
Выбора у Северуса, по сути, не было. Договорившись встретиться утром в отделе, он уехал на такси, оставив Гарри дожидаться специалиста по отпечаткам.
Сон не шел. Таблетки действовали медленно, и Северус, подстегиваемый резью в боку, еще какое-то время бродил по квартире. Он хотел было выпить еще алкоголя, чтобы побыстрее уснуть, но мешать его с лекарством было не лучшей идеей. К тому же, он и так чувствовал себя не совсем трезвым.
Нечто иное, кроме боли и азарта расследования, овладело им. Неясное, мучительное возбуждение, давно позабытое и похороненное, рождалось где-то в солнечном сплетении, расходясь по телу горячими волнами, — а может, то было обезболивающее, наконец-то возымевшее свое действие? Слабость в ногах заставила Северуса опуститься на кровать, вытянуться, чуть застонав от усталости. Он потер виски подушечками больших пальцев, надеясь, что сон придет уже скоро. Мысли, скопившиеся за этот длинный, тяжелый день, безумным калейдоскопом сменялись в голове, и сознание почему-то выхватывало из них лишь один определенный образ.
Гарри. Вчера — еще «Поттер», надоедливый и раздражающий. Как он пропустил тот миг, когда юнец завладел его помыслами? Случилось ли это, когда их разделял обеденный стол, и Северус признался, что он гей, а Гарри смотрел на него, понимающе улыбаясь? Или же решающую роль сыграло воодушевление, с которым Поттер брался за расследование, огонь, горящий в его невозможно зеленых глазах?
Или все было намного проще, и Северусу хватило одного прикосновения — когда он едва ли не потерял сознание от боли, а Гарри поддержал его, прижавшись гибким сильным телом, не давая упасть.
Северус думал, что давно вытравил в себе низменные плотские желания, но нет, стоило вспомнить этот эпизод, как новая волна возбуждения окатила его со всей своей огненной силой.
Надев одноразовые перчатки, Северус легко провел пальцами по краям обтянутых холстом досок, но и это не дало никаких результатов — картина плотно прилегала к стене, держась на специальном креплении сверху.
— Снимаем? — хриплым от напряжения голосом спросил Гарри.
Они взялись за противоположные стороны полотна и, стараясь не совершать резких движений, приподняли его, чтобы снять с крепления. Картина оказалась неожиданно тяжелой, и Северус поморщился, ощутив, как физическая нагрузка отдается болью в старой ране. Однако когда он увидел скрытый ранее участок стены, все остальное отступило на задний план.
В стене находился сейф с круглым механическим замком, и его дверца была едва заметно приоткрыта.
Гарри нетерпеливо потянул картину на себя, в одиночку убирая ее в сторону. Он уже хотел открыть дверцу, но Северус остановил его:
— Отпечатки.
Достав баночку с черной пудрой, он набрал немного на маленькую намагниченную кисть и тщательно покрыл участок дверцы. Эффект оправдал самые смелые ожидания — сейф был буквально испещрен следами пальцев. И Северус был готов биться об заклад, что часть из их принадлежала отнюдь не Люциусу Малфою.
Лишь после этого он сделал жест, чтобы Гарри открыл дверцу.
Внутри, на обитой красным бархатом поверхности, лежала видеокассета.
— Черт, — выдохнул Поттер. — Это же…
— Вызывай дактилоскописта, — глухо вымолвил Северус и отшатнулся, сгибаясь от вновь нахлынувшей боли.
— Эй, вы в порядке?! — парень подхватил его под руку и помог дойти до кушетки. — Что случилось?
— Таблетки… я оставил их дома. Ничего, скоро… скоро пройдет.
Он, разумеется, обманывал — и Поттера, и самого себя. Без обезболивающего станет лишь хуже, но столь важную улику, объединяющую два убийства, нужно было доставить в техническую лабораторию, а отпечатки…
— Нет, — твердо сказал Гарри. — Поезжайте домой, я сам дождусь специалиста. Вы же знаете: даже если отпечатки загрузят в базу в течение пары часов, совпадение может быть найдено только через сутки. Кассету мы все равно не просмотрим до утра, ее не оцифруют так быстро. — Северус попытался встать с кушетки, но Поттер удержал его, положив руку на плечо. — Я серьезно. Отдохните, на вас лица нет.
Северус кивнул, мрачно подумав, что он сейчас, должно быть, и правда жутко выглядит. Помимо этого, в доводах Гарри был здравый смысл — ему нужно прийти в себя к утру, когда будут получены результаты проверки дактилоскопической базы и анализа из технической лаборатории.
Признавать свою слабость было неприятно. Тем более не перед кем-то вроде Муди, а перед сильным и полным энергии молодым мужчиной, который еще совсем недавно смотрел на него с уважением и восхищением, а теперь, казалось, не испытывал ничего, кроме жалости.
Выбора у Северуса, по сути, не было. Договорившись встретиться утром в отделе, он уехал на такси, оставив Гарри дожидаться специалиста по отпечаткам.
Сон не шел. Таблетки действовали медленно, и Северус, подстегиваемый резью в боку, еще какое-то время бродил по квартире. Он хотел было выпить еще алкоголя, чтобы побыстрее уснуть, но мешать его с лекарством было не лучшей идеей. К тому же, он и так чувствовал себя не совсем трезвым.
Нечто иное, кроме боли и азарта расследования, овладело им. Неясное, мучительное возбуждение, давно позабытое и похороненное, рождалось где-то в солнечном сплетении, расходясь по телу горячими волнами, — а может, то было обезболивающее, наконец-то возымевшее свое действие? Слабость в ногах заставила Северуса опуститься на кровать, вытянуться, чуть застонав от усталости. Он потер виски подушечками больших пальцев, надеясь, что сон придет уже скоро. Мысли, скопившиеся за этот длинный, тяжелый день, безумным калейдоскопом сменялись в голове, и сознание почему-то выхватывало из них лишь один определенный образ.
Гарри. Вчера — еще «Поттер», надоедливый и раздражающий. Как он пропустил тот миг, когда юнец завладел его помыслами? Случилось ли это, когда их разделял обеденный стол, и Северус признался, что он гей, а Гарри смотрел на него, понимающе улыбаясь? Или же решающую роль сыграло воодушевление, с которым Поттер брался за расследование, огонь, горящий в его невозможно зеленых глазах?
Или все было намного проще, и Северусу хватило одного прикосновения — когда он едва ли не потерял сознание от боли, а Гарри поддержал его, прижавшись гибким сильным телом, не давая упасть.
Северус думал, что давно вытравил в себе низменные плотские желания, но нет, стоило вспомнить этот эпизод, как новая волна возбуждения окатила его со всей своей огненной силой.
Страница 11 из 54
