Я видел Дьявола

Повертев в пальцах бокал, он наконец-то вымолвил:

— Я — тоже волшебник.

Глаза Гарри округлились, но он не произнес ни слова, позволяя Северусу продолжить.

— Моя мать была ведьмой и занималась зельеварением. Она с детства обучала меня этому, хотела, чтобы я сохранил знания о почти забытом искусстве. В нашем городе все знали, кто мы, к матери приходили просить лекарства от самых разных болезней. Но те же люди, которые с благодарностью принимали ее помощь, потом сторонились нас на улице. Раньше я обижался и злился на них… Мама советовала проявлять смирение и выдержку. Говорила, что нас боятся неспроста, и все, что мы можем сделать — исполнять свое предназначение и стараться усмирить гордыню.

— Гордыню? — не понял Гарри. Он слушал Северуса, позабыв о виски и вообще обо всем, что их окружало, как будто ему открылась сокровеннейшая тайна, и нельзя упустить ни слова из этого рассказа.

Снейп невесело усмехнулся:

— Матушка полагала, будто бы волшебникам сложнее противиться соблазнам. Наш дар заставляет считать, что все в этом мире должно быть устроено по нашему разумению. Мерлина неспроста называли «Делатель королей», Гриндевальд стремился очистить Европу от «низших» рас. Магия, которая могла принести благо всему человечеству, всегда оборачивалась чудовищным злом. Мама была религиозна и объясняла это вмешательством дьявольских сил. Неудивительно, что она всегда прививала мне христианские добродетели: смирение и покорность, а главное — скромность. Сиди тихо и не высовывайся, проще говоря. Меня это всегда поражало — многие зелья буквально способны творить чудеса, привести к грандиозному прорыву в медицине. Я мечтал, что, вырвавшись из Коукворта, где живут люди с замшелыми взглядами и где я был изгоем из-за своего происхождения, смогу разработать лекарства на основе сохранившихся магических рецептов и наладить их массовое производство, чтобы спасать людей.

Годами позже я узнал, что не один грезил о таком. Были и другие волшебники — те, кто почти достигал задуманного, но чьи эксперименты так или иначе приводили к провалу. Одни начинали проводить незаконные опыты над людьми, тестируя свои разработки, другие ссорились с коллегами за главенство в исследованиях и нарушали правительственные требования. Тогда-то я и понял, что пыталась донести до меня мать: в самом начале мы можем преследовать исключительно благие цели, но, чем больше власти и могущества получают волшебники при помощи своего дара, тем сильнее ими завладевает тьма и тем сильнее будет причиненный вред. Это противоречие до сих пор разрывает меня на части, Гарри… Обладать такой способностью изменить мир — и не иметь возможности обратить ее во благо.

Северус заморгал, осознав, что все это время смотрел в одну точку перед собой. Он поднял на Гарри смущенный взгляд, боясь увидеть на его лице жалость, к которой привело это неожиданное откровение. Однако тот был необычайно серьезен, в зеленых глазах, не скрытых за очками, отражался мягкий свет барных ламп, отчего казалось, будто на дне их горят золотистые искры.

— Вы поэтому пошли работать в полицию? — негромко спросил он.

— Нет. На этом настоял мой отец.

Он не стал более ничего говорить — отношения с отцом всегда были непростыми, и Северусу не хотелось, чтобы Гарри подумал, будто он жалуется ему на свою жизнь.

Тобиас Снейп был не слишком доволен женой-ведьмой и тем, что их сын уродился таким же, как она. Ему был нужен повод гордиться Северусом, повод посерьезнее, чем непонятное и неприятное зельеделие. Отец настоял, чтобы он поступил в Полицейскую Академию, а когда это произошло, у него появился повод похвастаться перед своими друзьями. Иногда Северус думал: стал бы отец так настаивать на поступлении, если бы знал, к чему это приведет? Именно в Академии Снейп-младший осознал, что его привлекают мужчины, и это стало той последней каплей, заставившей Тобиаса окончательно в нем разочароваться.

— Но ведь быть детективом — ваше настоящее призвание? — нарушил паузу Гарри. — Я имею в виду, вы многого добились, и та ваша лекция в Академии… она произвела на меня огромное впечатление, правда!

Северус пожал плечами, отпивая виски.

— Возможно. А возможно, я просто стараюсь хорошо делать все, за что берусь.

В Академии у него были лучшие оценки, преподаватели наперебой хвалили его и твердили о блестящей карьере в полиции. Бывает так, что окружение подталкивает тебя к чему-то, и ты не успеваешь вовремя выбраться из этого стремительного потока. А потом становится слишком поздно что-либо менять — особенно таким лишенным авантюризма людям, как Северус Снейп. К тому же, перейдя на престижную службу в городской Департамент полиции, он обнаружил, что отлично умеет раскрывать самые запутанные дела, руководствуясь не только своим аналитическим умом и обширными познаниями, но и каким-то сверхъестественным чутьем, ни разу его не подводившим.