Фандом: Гарри Поттер. Эрнест Хэмингуэй написал: «Мир — хорошее место. За него стоит сражаться». С последним я согласен. Детектив Северус Снейп дорабатывает последние дни в отделе по расследованию убийств. Туда же переводят новичка, Гарри Поттера. Вместе им предстоит выйти на след жестокого маньяка.
Добавить в моё избранное
187 мин, 4 сек 6638
Зеленые глаза глядели на него с такой же спокойной насмешливой уверенностью, что и до этого. Совершенно не стесняясь изучающего взгляда, Гарри сделал несколько шагов вперед и остановился посреди комнаты, словно давая получше себя рассмотреть.
Отогнав невесть откуда взявшуюся робость, Северус спросил хриплым ото сна голосом:
— Как ты себя чувствуешь?
Гарри криво ухмыльнулся:
— Задница болит. Но я думал, будет хуже… Хотя какого черта, — он хохотнул, — я вообще об этом не думал!
И, преодолев разделявшее их расстояние, он присел на край кровати. Ладонь его вспорхнула к лицу Северуса с быстротой профессионального бейсболиста — Снейп с трудом подавил желание перехватить ее, выдав свое состояние лишь тем, что на миг задержал дыхание. Гарри коснулся его волос, пропустил между пальцев тяжелые черные пряди, улыбаясь при этом мягко и задумчиво.
Северус чуть отстранился, сбитый с толку таким поведением, все еще отыскивая в нем взглядом признаки неловкости и неудовлетворенности прошедшей ночью. Для того, кто впервые занимался сексом с мужчиной, да к тому же сексом настолько грубым, Гарри вел себя слишком уж беззаботно. Но, быть может, все это — проявление свойственной ему бравады, а на самом деле он находился в таком же смятении, как и сам Северус, и желал это скрыть за показной беспечностью?
Словно в подтверждение этой догадки, Гарри наклонился к его губам — пожалуй, чересчур поспешно, из-за чего поцелуй пришелся в самый их уголок. Он слегка поменял наклон головы с явным намерением исправить это упущение, но Северус хотел узнать еще кое-что, поэтому снова подался назад:
— Как ты понял вчера?
Неужели его, Северуса, тоска была написана у него на лице все это время, пока они работали вместе? Или она проявилась только когда он наблюдал, как Гарри уходит из его квартиры, в одежде, которую он отдал ему, такой близкий — и в то же время такой недостижимый?
Гарри усмехнулся, и его ресницы мазнули по щеке Северуса.
— Все просто: я прочитал твои мысли.
— Что?
— Шучу! Говорю же — я ни о чем не думал. Мне давно этого хотелось, и я решил: лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть — правда же? — он наконец поймал губы Северуса, и тот, расслабившись, больше не сопротивлялся. Они целовались неторопливо, со вкусом, словно безумная ночная горячка растворилась с первыми утренними лучами, оставив спокойное размеренное чувство. Только когда Гарри, взобравшись на кровать, оказался на нем верхом, Северус пробормотал:
— Нам нужно ехать в отдел…
— А ты думаешь, сколько сейчас? — Гарри улегся рядом, нахально потеснив его на узкой односпальной кровати — и как они только уместились на ней ночью? — Еще и семи нет. А все гребаное солнце…
Гарри потянулся и, зажмурившись, широко зевнул; устраиваясь поудобнее, он заложил руки за голову. Все это время Северус скользил взглядом вдоль его тела, впитывая и запоминая увиденное, насыщая свою потребность. Не сразу, но постепенно, он позволил себе поверить в реальность произошедшего ночью — и происходящего сейчас, в эту самую минуту.
Кое-что привлекло его внимание. Нечто, оставшееся незамеченным ночью, когда он был всецело поглощен своими желаниями.
Северус коснулся предплечья Гарри с внутренней стороны, там, где кожа была чуть менее тронута загаром; он провел пальцами по контуру татуировки, обводя, но не касаясь ее.
Поттер, заметив его интерес, слегка улыбнулся:
— Уродливая, правда? Сделал еще во время учебы, на спор. Хотел потом свести ее, думал, что с такой хренью могут не взять в полицию, но нет — взяли.
— Череп и змея, — рассеянно протянул Северус. — Странный выбор.
Гарри пожал плечами и, оставив на его губах еще один легкий поцелуй, поднялся с кровати, беззаботно спросив:
— Надеюсь, у тебя есть кофе?
Окна выходили на восточную сторону, а поскольку занавесок у Северуса отродясь не было, солнечный свет беспрепятственно проникал внутрь и заполнял собой каждый уголок. Отражаясь от стекол кухонных шкафов, он ложился солнечными зайчиками на лицо Гарри, который категорично заявил, что сам приготовит завтрак, и теперь засыпал молотый кофе в турку. Из еды обнаружилось лишь немного хлеба — благо, в распоряжении Поттера был тостер.
Северусу оставалось лишь дожидаться завтрака за столом, сложив перед собой руки и наблюдая за движениями Гарри. Тот посчитал нужным надеть лишь достопамятные тренировочные штаны, чудом державшиеся на бедрах — резинка на них вчера была безжалостно разорвана. Северус, будто увидев впервые, изучал взглядом загорелую спину и руки, вспоминал ощущение этих твердых мышц под своими пальцами, то, как отзывчиво реагировало молодое сильное тело на каждое его прикосновение.
Отогнав невесть откуда взявшуюся робость, Северус спросил хриплым ото сна голосом:
— Как ты себя чувствуешь?
Гарри криво ухмыльнулся:
— Задница болит. Но я думал, будет хуже… Хотя какого черта, — он хохотнул, — я вообще об этом не думал!
И, преодолев разделявшее их расстояние, он присел на край кровати. Ладонь его вспорхнула к лицу Северуса с быстротой профессионального бейсболиста — Снейп с трудом подавил желание перехватить ее, выдав свое состояние лишь тем, что на миг задержал дыхание. Гарри коснулся его волос, пропустил между пальцев тяжелые черные пряди, улыбаясь при этом мягко и задумчиво.
Северус чуть отстранился, сбитый с толку таким поведением, все еще отыскивая в нем взглядом признаки неловкости и неудовлетворенности прошедшей ночью. Для того, кто впервые занимался сексом с мужчиной, да к тому же сексом настолько грубым, Гарри вел себя слишком уж беззаботно. Но, быть может, все это — проявление свойственной ему бравады, а на самом деле он находился в таком же смятении, как и сам Северус, и желал это скрыть за показной беспечностью?
Словно в подтверждение этой догадки, Гарри наклонился к его губам — пожалуй, чересчур поспешно, из-за чего поцелуй пришелся в самый их уголок. Он слегка поменял наклон головы с явным намерением исправить это упущение, но Северус хотел узнать еще кое-что, поэтому снова подался назад:
— Как ты понял вчера?
Неужели его, Северуса, тоска была написана у него на лице все это время, пока они работали вместе? Или она проявилась только когда он наблюдал, как Гарри уходит из его квартиры, в одежде, которую он отдал ему, такой близкий — и в то же время такой недостижимый?
Гарри усмехнулся, и его ресницы мазнули по щеке Северуса.
— Все просто: я прочитал твои мысли.
— Что?
— Шучу! Говорю же — я ни о чем не думал. Мне давно этого хотелось, и я решил: лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть — правда же? — он наконец поймал губы Северуса, и тот, расслабившись, больше не сопротивлялся. Они целовались неторопливо, со вкусом, словно безумная ночная горячка растворилась с первыми утренними лучами, оставив спокойное размеренное чувство. Только когда Гарри, взобравшись на кровать, оказался на нем верхом, Северус пробормотал:
— Нам нужно ехать в отдел…
— А ты думаешь, сколько сейчас? — Гарри улегся рядом, нахально потеснив его на узкой односпальной кровати — и как они только уместились на ней ночью? — Еще и семи нет. А все гребаное солнце…
Гарри потянулся и, зажмурившись, широко зевнул; устраиваясь поудобнее, он заложил руки за голову. Все это время Северус скользил взглядом вдоль его тела, впитывая и запоминая увиденное, насыщая свою потребность. Не сразу, но постепенно, он позволил себе поверить в реальность произошедшего ночью — и происходящего сейчас, в эту самую минуту.
Кое-что привлекло его внимание. Нечто, оставшееся незамеченным ночью, когда он был всецело поглощен своими желаниями.
Северус коснулся предплечья Гарри с внутренней стороны, там, где кожа была чуть менее тронута загаром; он провел пальцами по контуру татуировки, обводя, но не касаясь ее.
Поттер, заметив его интерес, слегка улыбнулся:
— Уродливая, правда? Сделал еще во время учебы, на спор. Хотел потом свести ее, думал, что с такой хренью могут не взять в полицию, но нет — взяли.
— Череп и змея, — рассеянно протянул Северус. — Странный выбор.
Гарри пожал плечами и, оставив на его губах еще один легкий поцелуй, поднялся с кровати, беззаботно спросив:
— Надеюсь, у тебя есть кофе?
-14-
Это было до невозможного странно — видеть Гарри на своей кухне.Окна выходили на восточную сторону, а поскольку занавесок у Северуса отродясь не было, солнечный свет беспрепятственно проникал внутрь и заполнял собой каждый уголок. Отражаясь от стекол кухонных шкафов, он ложился солнечными зайчиками на лицо Гарри, который категорично заявил, что сам приготовит завтрак, и теперь засыпал молотый кофе в турку. Из еды обнаружилось лишь немного хлеба — благо, в распоряжении Поттера был тостер.
Северусу оставалось лишь дожидаться завтрака за столом, сложив перед собой руки и наблюдая за движениями Гарри. Тот посчитал нужным надеть лишь достопамятные тренировочные штаны, чудом державшиеся на бедрах — резинка на них вчера была безжалостно разорвана. Северус, будто увидев впервые, изучал взглядом загорелую спину и руки, вспоминал ощущение этих твердых мышц под своими пальцами, то, как отзывчиво реагировало молодое сильное тело на каждое его прикосновение.
Страница 30 из 54
