Я видел Дьявола

Ему, казалось, даже не сильно мешали наручники на запястьях — лицо подозреваемого было безмятежно, с налетом мечтательной задумчивости. Бледный и тонкий, выглядящий намного моложе своего возраста, он производил впечатление мальчика из воскресного хора, мурлыкающего себе под нос какой-нибудь хорал.

— И эта гимназистка — наш маньяк? — рыкнул Муди, стоящий по другую сторону односторонне прозрачного зеркала. — В него плюнь — пополам переломится! Он уже пытался творить тут это свое мумбо-юмбо?

— С момента задержания он не произнес ни слова, — Поттер сверлил Малфоя взглядом, насупив брови. Он не отходил от подозреваемого ни на шаг все время, пока проводилось снятие отпечатков пальцев и другие положенные процедуры, и было похоже, что он в любой момент готов к неожиданной агрессии.

— Колдовать можно и без слов, — подал голос Северус из-за их спин. — Но то, что мы видели на записях, невозможно совершить без волшебной палочки. Малфой где-то оставил ее.

— Найти, — коротко скомандовал Муди. — Обязательно найти. Нехрен этой чертовщине валяться где ни попадя. Переройте хоть весь квартал феечек, возьмите за задницу каждого дельца. Давно пора там всех прищучить.

Северус отрешенно кивнул, хоть и не думал, что Малфой мог отдать на хранение или тем более продать свою волшебную палочку — никто, так погрязший в колдовской силе, использовавший ее в таких масштабах, не отдаст другому самое драгоценное.

А Драко погряз в ней больше, чем кто-либо из известных Снейпу людей. И это, очевидно, полностью свело его с ума.

— Чья кровь была на рубашке? — спросил Муди.

— Точно не его — на теле ни одного пореза, — ответил Поттер, — по ДНК тоже не совпало. И не Грейнджер.

— Но кровь была свежая.

— Да.

В этом и заключался ответ, зачем Малфой пришел в отделение. Где-то находилась его очередная жертва, неизвестная жертва, убитая или замученная почти до смерти, о которой никому и ничего не было известно.

Игра продолжалась.

— Почему он молчит? — раздраженно произнес Гарри. — Если ему от нас что-то нужно, почему не идет на контакт?

— Возможно, его просто нужно подтолкнуть.

Поттер и Муди повернулись к Северусу с вопросительным видом. Тот кинул еще один взгляд на стекло, за которым Малфой маленькими глотками пил чай из пластикового стакана, а затем вышел из помещения.

Сев напротив подозреваемого, Северус спросил:

— Мистер Малфой, что вы можете сказать об этом человеке?

На стол легла фотография, до этого висевшая в кабинете детективов.

Драко посмотрел вниз — и глаза его расширились. Он не пошевелился, не изменился в лице, но было заметно, что увиденное произвело на него тяжелое впечатление.

Подняв из-под стола скованные руки, Драко осторожно коснулся фотографии. Кончик указательного пальца прошелся по изображению изуродованного страшной раной лица и тут же отдернулся, будто обжегшись.

— Вам этого не показывали? — равнодушно спросил Поттер, вставший позади Северуса. — Когда велось то дело.

Драко поднял глаза, в которых впервые мелькнуло какое-то живое чувство.

— Нет, — ответил он ясным мягким голосом. С таким и правда впору петь в хоре. — Мое участие завершилось, когда я дал показания против Генри. Я и Гермиона.

Он замолчал, глядя перед собой — не на детективов, а будто бы сквозь них, с выражением вежливого ожидания на лице.

— Мистер Малфой, — Северус не пытался поймать его взгляд — достаточно было того, что он готов отвечать на вопросы, — ваши жертвы — вы мстили им за Генри?

— Мстил за Генри? — рассеянно повторил Малфой, часто моргая, словно пытаясь собрать свой рассыпающийся, как песочный замок, разум. — Да, конечно, Генри… Мы были неразлучны. Нас было трое, один, два, три… Сперва были только я и Гермиона — но Дамблдор привел новичка. Он был таким заморышем… Этот боров, Дурсль, бил и морил его голодом. Генри рассказывал, а мне до этого даже в голову не приходило, что так бывает… Но в Хогвартсе все закончилось.

Он резко замолчал, а затем с грустью улыбнулся каким-то своим мыслям.

Когда молчание затянулось, Северус неторопливо позвал:

— Мистер Малфой? Расскажите о том происшествии на вечеринке.

— Нас было трое, — немедленно заговорил Драко. — Куда шел он, шли и мы, что делал он, делали и мы. У нас был menage a trois …, но никогда — на равных, никогда. Он был центром притяжения, я любил его сильнее, чем Гермиону, а Гермиона любила его сильнее, чем меня. Но потом… что-то изменилось… Он был любимчиком Дамблдора, коронованным волшебным любимчиком… Он заставлял цветы расцветать зимой. Он поделился с нами своей силой, потому что любил нас… Но он не предупредил, какое это будет испытание…

— Поделился силой? — переспросил Северус, неосознанно подаваясь вперед. — Разве это возможно?

Малфой медленно перевел взгляд, впиваясь им в глаза детектива.