Septem

— Порой я не знаю, чего больше в их беспокойстве — ненависти или заботы.

Гарри выглядел сбитым с толку, и это раздражало. Как и то, что в кабинет спешили новые посетители.

— К слову, о друзьях, — Северус грозно посмотрел на выход из кабинета.

Двери раскрылись, и на пороге появилась Гермиона.

— Горгулья не пропустила Рона, — быстро сказала она, глядя на Снейпа. — Почему? Впрочем, неважно! Гарри, я узнала насчёт тех чар…

Она заметила Аберфорта и резко замолчала.

— Что случилось? — Гарри выглядел испуганным, и Северус почувствовал вторую волну раздражения.

— Терри. Он отправился туда. Один, и… — она снова недоверчиво посмотрела в сторону Аберфорта. — Нужно найти его как можно быстрее.

— Спускайся вниз, — Гарри нахмурился. — Я догоню, идите.

Гермиона поджала губы, но развернулась и вышла, закрыв двери.

— Мне нужно идти, — сказал Гарри и, опровергая собственные слова, сделал шаг в противоположную от выхода сторону. — Я хочу, чтобы ты знал.

Он сделал ещё шаг, оказавшись совсем близко к Северусу.

— Я вернусь сюда.

Совсем близко — и Северус почувствовал, как ворох лишних мыслей покидает голову. Он обещал себе не делать ничего, что могло бы трактоваться как принуждение. Это было важно. Почему-то было важно, сейчас он не мог сказать, почему. Гарри чуть поднял голову и положил руку на его плечо, быстро и резко притягивая его к себе.

— И я приду на ужин. В Большой зал, — зачем-то добавил он, и Северус заметил проблеск какой-то отчаянной решимости в его глазах. В груди что-то сжалось, появилось то самое ощущение, о котором говорил Аберфорт. В самом начале, когда Северус сказал ему впервые. Желание обладать, ощущение полной власти.

Нужно было отстраниться и отправить Гарри к его друзьям. Спасать, искать, что угодно. Но вместо этого Северус завёл руку ему за спину, приближая вплотную, и коснулся губами его шершавых покусанных губ.

Гарри целовал его слишком резко и грубо, срываясь на укусы, проникая в его рот, с силой проводя по языку. Самообладание готово было в любую минуту покинуть Северуса, но где-то на краю сознания он понимал, что сейчас — не время… Гарри провёл ладонью по его лицу, не разрывая поцелуй, и открыл глаза. Казалось, в них был какой-то триумф, который передавался и ему — Северус ощущал вкус победы. Необъяснимая уверенность в том, что Гарри действительно сделал выбор, сознательно и по своей воле, заставила его ответить на поцелуй — медленно и чувственно, захватывая губы, проникая в его рот неспешными сильными толчками, одерживая верх…

— Кхм, — Аберфорт издал резкий кашляющий звук и произнёс язвительно, — Наглядная демонстрация была лишней.

— Мне пора, — Гарри настороженно обернулся на Аберфорта, а затем, не смотря на Северуса и не дожидаясь ответа, выскользнул из кабинета.

— И ты думаешь, он всегда будет возвращаться?

Северус рывком развернулся и в три шага настиг Аберфорта, нависая над ним.

— Я сказал, что уже достаточно услышал от тебя.

— Ему семнадцать, — старик и бровью не повёл, полностью проигнорировал и грозный взгляд, и угрожающие интонации. — Он не может сейчас решать свою судьбу. А ты предлагаешь ему не интрижку на неделю!

— Ты забыл, сколько было мне, когда я решил свою судьбу? — Северус отступил.

— Не забыл! Но ты всегда был дураком!

— Не смей больше предупреждать или как-то иначе давить на него, — сказал Северус тише.

— Парень должен знать, на что подписывается!

— Он знает, Аберфорт.

Северус обернулся на голос. Альбус на портрете поглаживал бороду и задумчиво смотрел на дверь.

— Теперь-то знает, это точно, — Аберфорт не изменил тона. — Хорошо. Северус, я поступаю так, как считаю нужным. И поверь, тебе я желаю лучшего. Но ты же снова лезешь туда, где самое пекло!

— Не все могут просто смириться с тем, что есть, — снова вмешался Альбус.

Бросив в его сторону гневный взгляд, Аберфорт направился к камину, зачерпнул горсть Летучего пороха и, не прощаясь, исчез в пламени.

Северус сделал глубокий вдох и вернулся в личный кабинет. Книга требовала всего его внимания.

Глава 9

— Что-то случилось? — Гермиона смотрела на него сердито. — Гарри, не молчи, я вижу, что-то произошло.

Они шли по холодному лесу, и Гарри чувствовал, что его знобит. Первые мелкие капли упали на его лицо, и Гарри резко и зло применил Водоотталкивающие чары. Дождь добавил лесу угрюмости и тревоги. Мысли путались. Но больше всего злило осознание, что он должен переживать всё это внутри себя. Гарри не мог ответить на вопрос Гермионы, не получив хмурого взгляда Рона, её собственных логических выводов, совершенно неуместных сейчас.

— Как ты думаешь, что скрыто этим заклинанием? — спросила Гермиона, видимо, чтобы хоть как-то сгладить это напряжённое молчание.