Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт уничтожен, но праздновать победу рано. Остался по крайней мере один крестраж, заключающий в себя часть души Тёмного Лорда.
Добавить в моё избранное
300 мин, 24 сек 12426
Гарри вдруг услышал собственное шумное сопение. Слабость уходила, и он осторожно развернул руку, которая лежала очень неудобно. Вполне можно было повернуться и сесть нормально, силы возвращались, и пора было спускаться в лабораторию.
Гарри пытался вспомнить, зачем ему в лабораторию — Северус, скорее всего, в комнате, да и появляться в лаборатории ему запрещено. Северус…
Снейп. В животе образовался ком, и давление в груди вернулось. Гарри почувствовал что-то мокрое и щекотное, сползающее по его носу прямо на обивку дивана. Стараясь дышать глубже и медленнее, уткнувшись лицом в мягкий подлокотник кресла, он попытался успокоиться. Ничего не произошло. Ничего такого, о чём стоило бы сейчас беспокоиться. Осторожно подняв голову и стараясь одновременно вытереть всю это глупую сырость, Гарри повернулся в кресле.
Комната была пуста. Гарри поднялся на ноги и сделал несколько шагов, проверяя, не закружится ли голова. Нет, всё в порядке. Вытерев лицо, он осмотрелся — мазь и пустой флакон стояли на столе, но и только. Северус… Мог ли он как-то узнать о том, что произошло?
Гарри в странном опустошении смотрел на серый пол. Если что-то и нужно делать, то он не знает, что. В конце концов, всегда есть более важные вещи, чем его нелепые переживания. Есть крестраж, есть цель, а со своими чувствами можно разобраться потом. Когда всё закончится. И всё снова станет обычным, нормальным, простым. Может быть, ему снова придётся вернуться к учёбе. Или он сможет уехать. Или устроиться в Аврорат. Что угодно — у него ещё может быть выбор. А сейчас нужно найти Северуса и узнать про крестраж.
Просто забыть всё, что случилось. Это никому не нужно. Это никому не принесёт ничего хорошего. Голова немного кружилась, но это ощущение быстро ускользало, и отсутствие боли странным образом превращало все его рассуждения в глупость. Он слишком близко принимает всё. Временная слабость, это из-за раны.
Гарри поднялся в ванную — лучше всего было проверить сначала здесь. Бассейн был пуст, и он свернул к душевой. Из-за двери слышался шум воды, и Гарри вздохнул легче. Ему не придётся спускаться в лабораторию и снова чувствовать себя по-идиотски, будто он сделал очередную ошибку на уроке по Зельям.
Шум стих так внезапно, что Гарри вздрогнул и, на секунду растерявшись, открыл дверь душевой. Вспомнилась ситуация, в которую он попал во время рождественских каникул, случайно застав здесь Северуса. Всё повторялось в точности — и чёрная мантия на стене, и стопка цветных полотенец, которые явно выбирал ещё Дамблдор, и рука, застывшая на полпути к ним. Только метка на предплечье была бледнее и как-то… меньше… И Северус не обратил никакого внимания на его появление, и после небольшой заминки взял верхнее полотенце и начал тщательно и размеренно вытираться.
Будто Гарри здесь не было. Эта мысль кольнула где-то в горле и заставила скривиться от неприятного чувства. Всё правильно, до него нет дела никому. Гарри зашёл в душевую и закрыл дверь, чтобы не впускать прохладный воздух. Северус бросил полотенце в небольшую корзину в углу и быстро оделся — так, словно его мысли были заняты совершенно другим. И если бы не напряжённые плечи, то Гарри пришла бы в голову идея проверить, не надел ли он случайно мантию-невидимку.
Но нет. Перед тем, как выйти, Северус одарил его тяжёлым взглядом, от которого внутри похолодело. Гарри так и остался стоять в душевой, не успев спросить ни про крестраж, ни про Терри, ничего. Хотелось опуститься на мраморный холодный пол и провести здесь весь остаток ночи, но вместо этого Гарри пошёл под душ. Горячая вода должна была хоть как-то согреть. Он открыл воду сильнее, хотя множество тонких струй и так почти больно било по коже, но кран вдруг провернулся, и вода окрасилась в малиновый цвет. И… кажется, она даже пахла… малиной.
О Мерлин. Действительно, ещё одно подтверждение тому, что Северус абсолютно ничего не менял здесь после смерти Дамблдора. Дамблдор под малиновым душем. Гарри неожиданно громко рассмеялся, и звук усилился, отражаясь эхом от высоких мраморных стен. Нужно было прекращать всё это. С трудом справившись с краном, Гарри добился нормальной воды и долго отмывал с себя малиновый запах. И всё равно, когда он вытирался ярко-пурпурным полотенцем, ему казалось, что малиновый аромат намертво впитался в его кожу.
Спускаясь по лестнице, Гарри чувствовал, как гулко и глухо бьётся сердце. Если бы можно было найти иной способ выйти из ванной, он бы предпочёл его. Хотелось оказаться подальше отсюда, но это было невозможно, мысли повторялись и в итоге сплелись в какой-то замкнутый круг. В желудке всё сжалось, и Гарри понял, что уже несколько минут стоит перед дверью в комнату. Может быть, Северус спит. Может, он в лаборатории или вообще ушёл куда-то. Хотя куда ему идти ночью? Гарри меньше всего сейчас хотелось отвечать на какие-то вопросы и вообще начинать разговор — болезненный и неизбежный. Он сам не знал, чего опасается больше.
Гарри пытался вспомнить, зачем ему в лабораторию — Северус, скорее всего, в комнате, да и появляться в лаборатории ему запрещено. Северус…
Снейп. В животе образовался ком, и давление в груди вернулось. Гарри почувствовал что-то мокрое и щекотное, сползающее по его носу прямо на обивку дивана. Стараясь дышать глубже и медленнее, уткнувшись лицом в мягкий подлокотник кресла, он попытался успокоиться. Ничего не произошло. Ничего такого, о чём стоило бы сейчас беспокоиться. Осторожно подняв голову и стараясь одновременно вытереть всю это глупую сырость, Гарри повернулся в кресле.
Комната была пуста. Гарри поднялся на ноги и сделал несколько шагов, проверяя, не закружится ли голова. Нет, всё в порядке. Вытерев лицо, он осмотрелся — мазь и пустой флакон стояли на столе, но и только. Северус… Мог ли он как-то узнать о том, что произошло?
Гарри в странном опустошении смотрел на серый пол. Если что-то и нужно делать, то он не знает, что. В конце концов, всегда есть более важные вещи, чем его нелепые переживания. Есть крестраж, есть цель, а со своими чувствами можно разобраться потом. Когда всё закончится. И всё снова станет обычным, нормальным, простым. Может быть, ему снова придётся вернуться к учёбе. Или он сможет уехать. Или устроиться в Аврорат. Что угодно — у него ещё может быть выбор. А сейчас нужно найти Северуса и узнать про крестраж.
Просто забыть всё, что случилось. Это никому не нужно. Это никому не принесёт ничего хорошего. Голова немного кружилась, но это ощущение быстро ускользало, и отсутствие боли странным образом превращало все его рассуждения в глупость. Он слишком близко принимает всё. Временная слабость, это из-за раны.
Гарри поднялся в ванную — лучше всего было проверить сначала здесь. Бассейн был пуст, и он свернул к душевой. Из-за двери слышался шум воды, и Гарри вздохнул легче. Ему не придётся спускаться в лабораторию и снова чувствовать себя по-идиотски, будто он сделал очередную ошибку на уроке по Зельям.
Шум стих так внезапно, что Гарри вздрогнул и, на секунду растерявшись, открыл дверь душевой. Вспомнилась ситуация, в которую он попал во время рождественских каникул, случайно застав здесь Северуса. Всё повторялось в точности — и чёрная мантия на стене, и стопка цветных полотенец, которые явно выбирал ещё Дамблдор, и рука, застывшая на полпути к ним. Только метка на предплечье была бледнее и как-то… меньше… И Северус не обратил никакого внимания на его появление, и после небольшой заминки взял верхнее полотенце и начал тщательно и размеренно вытираться.
Будто Гарри здесь не было. Эта мысль кольнула где-то в горле и заставила скривиться от неприятного чувства. Всё правильно, до него нет дела никому. Гарри зашёл в душевую и закрыл дверь, чтобы не впускать прохладный воздух. Северус бросил полотенце в небольшую корзину в углу и быстро оделся — так, словно его мысли были заняты совершенно другим. И если бы не напряжённые плечи, то Гарри пришла бы в голову идея проверить, не надел ли он случайно мантию-невидимку.
Но нет. Перед тем, как выйти, Северус одарил его тяжёлым взглядом, от которого внутри похолодело. Гарри так и остался стоять в душевой, не успев спросить ни про крестраж, ни про Терри, ничего. Хотелось опуститься на мраморный холодный пол и провести здесь весь остаток ночи, но вместо этого Гарри пошёл под душ. Горячая вода должна была хоть как-то согреть. Он открыл воду сильнее, хотя множество тонких струй и так почти больно било по коже, но кран вдруг провернулся, и вода окрасилась в малиновый цвет. И… кажется, она даже пахла… малиной.
О Мерлин. Действительно, ещё одно подтверждение тому, что Северус абсолютно ничего не менял здесь после смерти Дамблдора. Дамблдор под малиновым душем. Гарри неожиданно громко рассмеялся, и звук усилился, отражаясь эхом от высоких мраморных стен. Нужно было прекращать всё это. С трудом справившись с краном, Гарри добился нормальной воды и долго отмывал с себя малиновый запах. И всё равно, когда он вытирался ярко-пурпурным полотенцем, ему казалось, что малиновый аромат намертво впитался в его кожу.
Спускаясь по лестнице, Гарри чувствовал, как гулко и глухо бьётся сердце. Если бы можно было найти иной способ выйти из ванной, он бы предпочёл его. Хотелось оказаться подальше отсюда, но это было невозможно, мысли повторялись и в итоге сплелись в какой-то замкнутый круг. В желудке всё сжалось, и Гарри понял, что уже несколько минут стоит перед дверью в комнату. Может быть, Северус спит. Может, он в лаборатории или вообще ушёл куда-то. Хотя куда ему идти ночью? Гарри меньше всего сейчас хотелось отвечать на какие-то вопросы и вообще начинать разговор — болезненный и неизбежный. Он сам не знал, чего опасается больше.
Страница 46 из 86
