Мамочка, скажи, чем лечат нелюбовь?

Осторожно поднимаю ее и, прижав к себе, отношу в дальнюю комнату. Укладываю на небольшой диванчик и укрываю вынутым из шкафа пледом. Она что-то сонно бормочет, а затем успокаивается и вновь затихает, чему-то улыбаясь во сне.

В зале звонит колокольчик, я спешу туда и едва не наскакиваю на Грейнжер, удивленно оглядывающуюся по сторонам в поисках своего ребенка. В ее глазах изумление и любопытство, но я с облегчением замечаю, что страха в них нет — она явно доверяет мне.

— Добрый день, — улыбается она и еще раз обводит взглядом зал, — а где Ронни?

— Она рисовала, а потом уснула прямо за столом, — объясняю я, пожимая плечами, — я уложил ее в дальней комнате.

— Поразительно, — хмыкает она, опускаясь на стул, — ее даже дома уложить днем спать крайне сложно. Как она себя вела?

— Чудесно, — замечаю у нее в руках сверток из книжного магазина, — выкупили книгу?

— Да, пришлось сражаться за нее с пятью другими желающими, — ухмыляется она и засовывает сверток в сумочку.

— Пока девочка спит, может, не откажетесь от кофе? — предлагаю я, вспомнив о правилах приличия.

— Только без мух, — она весело смеется, вспомнив вчерашний вечер.

Мы успели выпить по три чашки, поджидая, пока малышка проснется. За это время мы говорили обо всем на свете, то и дело разбавляя беседу небольшими интеллектуальными схватками. Я выяснил, что Грейнджер работает в Святого Мунго целителем — специализируется на лечебных зельях. Как-то сам собою вспомнился один из лежащих по сей день в коме пациентов.

— Как дела у Северуса? — мимоходом вворачиваю я — не спросить просто невозможно, у нас были вполне дружеские отношения.

— Все так же, — вздыхает Грейнджер, вертя в руках ополовиненную чашку, — яд змеи полностью выведен из организма, но его тело никак не реагирует на внешние раздражители. Никаких повреждений нет, складывается впечатление, что он просто не хочет жить.

— Такое же настроение иногда бывает и у меня, — горько киваю я, — порой кажется, что жизнь уже закончилась, а ты просто забыл умереть.

— Если жизнь закончилась, может, имеет смысл начать новую? — она поднимает голову от чашки и серьезно смотрит мне в глаза. Я раскрываю рот… закрываю… снова открываю…

— Мамочка, ты пришла? — за моей спиной возникает заспанная Ронни и, подбежав к Грейнджер, крепко обнимает ее. — Там в дальней комнате такие чудесные котятки!

— Это лазили, — поясняю я, и Ронни немедленно приходит в восторг.

— Лазили? — восклицает она, глядя на меня с недоверием. — Это те волшебные кошки голубого цвета, которые пьют сладкое молоко?

— Именно, — подтверждаю я, и девочка тут же хватает мать за руку и тащит смотреть котят.

— Знаешь, мамочка, а Люциусу очень понравился твой пирог, — сообщает Ронни через пару минут, вернувшись из комнаты и укладывая карандаши в рюкзак, — только когда он узнал, что это твой, сразу подавился.

— О! — Грейнджер поворачивается ко мне и с удивлением приподнимает брови, в глазах прыгают бесенята. — Я рада, что все обошлось.

— Мамочка, давай возьмем его в парк, мы же туда сейчас пойдем? — Ронни надевает рюкзак на спину и сажает на плечо моего пернатого тезку, которого мы с ее мамой усиленно кормили печеньем во время кофепития.

— Кого, Люка? — Грейнджер роется в сумочке, а потому реагирует немного заторможенно.

— Нет, Люциуса, давай его прогуляем, то есть, возьмем погулять, — поясняет Ронни и тут, видимо, вспоминает про меня. — Пойдешь с нами в парк кормить уточек?

Мы с Грейнджер встречаемся взглядами, она явно ждет ответа, но я не могу его дать, не зная наверняка, хочет ли она, чтобы я нарушал их семейную прогулку. Очевидно, она тоже чувствует мое замешательство, потому что через мгновение я замечаю еле уловимый кивок. Ронни с беспокойством переводит взгляд с матери на меня, ожидая моего решения.

— С удовольствием составлю вам компанию, — отвечаю я и, к своему изумлению, замечаю не только облегчение на лице девочки, но и что-то очень напоминающее улыбку на губах ее матери.

Через полчаса я закрываю магазин. С помощью Ронни обеспечиваю вечерней кормежкой галдящую гвардию, мы выходим через заднюю дверь и направляемся в Лондонский парк.

Он находится всего в трех кварталах от «Дырявого котла», и мы идем пешком, не садясь в магловский транспорт. Я сам был в этом парке пару раз весной, едва выйдя из Азкабана, хотелось увидеть людей и природу, любые доказательства жизни, чтобы поверить, что я действительно свободен.

Парк красив в любое время года, будь то буйная зелень летних кустов или драгоценные краски осени, поющие весенние лужи или чарующая белизна сугробов. Но никогда ранее он не казался мне настолько чудесным.

Мы проводим в парке больше трех часов, но мне кажется, что они пролетают мгновенно. Грейнджер покупает булку на входе в парк, и мы дружно кормим уток, бросая куски мякиша прямо в пруд.