Фандом: Ориджиналы. Звонок будит его среди ночи, заставляет бросить все и лететь через океан в замкнутый мирок дома, где обитают демоны. Там совершено преступление, выходящее за рамки логики и смысла, в котором нет мотивов, и оно никому не выгодно. Жертвой является загадочный киллер, пропавший без вести несколько месяцев назад. Зацепкой становится шприц, стандартное содержимое которого подменили героином. Он, случайно или намеренно вовлеченный в дела подданных Люцифера, берется за расследование.
Добавить в моё избранное
236 мин, 21 сек 14919
На его бледном ангельском лике мелькали отблески пламени… проступали из глубины кожи. И скользящая тень улыбки. А Питеру захотелось сию же минуту провалиться как можно глубже под землю, и чтоб никто его там не нашёл никогда. Как его поганый рот вообще открылся сказать такое? О Господи… но ведь он даже не думал о том, что проговорил. Вырвалось… само? Почему?! Не может он на самом деле желать этого!
— Я отпущу тебя в них, Кобальт. Но не сегодня.
Холодный поцелуй. Одними губами, по которым всё ещё блуждает пламя. И киллер боится дышать, заворожено глядя в чёрные зрачки. От красоты этого мальчика мурашки под кожей… от его совершенства. Ксавьер не такой, он походит на человека. Но Демон… как разбить, сбросить с себя твоё адское очарование? Зачем ты меня окутываешь собой? Или это не ты? Ведь мне не нужно, правда, не нужно…
— Юлиус, что со мной происходит? — Питер решился опять пойти напрямик.
— Очень простая вещь: ты дышишь.
— Н-не понял…
Инститорис накрутил на палец тонкую прядь из своей тяжёлой шевелюры. Привидение его улыбки стало заметнее. Он поманил киллера ближе к себе и поднёс к его лицу блестящий, чуть вьющийся локон.
— Ты дышишь вот этим.
Чёрт, снова облажался. Ругаться про себя с некоторых пор стало привычным делом. Он-то, наивный, считал, что этот аромат — атмосфера всего дома, и пока Питер находится здесь, то чувствует его повсюду. А на деле…
— Но почему постоянно? Ты ведь далеко не всё время был рядом.
— Ты пропитывался моим запахом, когда не хотел выпускать мою руку, Питер. И в конце концов облёкся моей аурой — глаза, кожа и волосы. Но аура волос сильнее всего. Она, как колпак, будет вокруг тебя до тех пор, пока… Вот честно, я не знаю, до каких пор.
— А кто может это знать?
Демон неопределённо пожал плечами и повёл его дальше — в гараж, где, миновав четыре красавицы Феррари, они остановились у ряда мотоциклов.
— Сейчас нам нужна скорость и не нужны проблемы с полицией, — пояснил Юлиус, выбирая самую мощную модель Ducati. — Садись позади меня.
— А шлем?
Юс бросил в него большими зеркальными очками, сам обойдясь чёрными и узкими, номинально прикрывшими его ресницы. Глядя, как он перекидывает длинную ногу через сиденье, Кобальт впервые озадачился видом его туфель. В ушах зазвучал резкий голос серафима:
«… это имидж. Чёрные рубашки. Молнии. Обувь унисекс на высоком каблуке. Имидж. Их имидж»…
— Демон, ты когда-либо любил девушку?
— Нет. У меня был Энджи.
— Но он ведь…
— Мы не имеем пола. Ни он, ни я. Каждый из нас в равной степени мужчина и женщина. Я хочу сказать, что мы гермафродиты внутри… душой, но не телом. Хотя телом тоже, немного.
— Но ведь это не значит, что…
— Именно. В моих штанах ты не найдёшь ничего лишнего. Или необычного. А если ты хочешь удостовериться в этом, Питер…
— Я тебе верю.
— Тогда садись, наконец. И обхвати меня покрепче. Или тебя сдует нахрен сумасшедшим ветром, — Демон спрятал волосы в заколку и приподнял бровь в каком-то намёке на нетерпение.
Подчинившись, музыкант понял, что волнение больше не удастся подавить: тело Инститориса было ближе, чем когда-либо, а его равнодушный приказ был выполнен на уровне инстинкта. Cо звериным восторгом. Дороги Кобальт не видел, а по сторонам смотреть всё равно невозможно было. И он ехал, блаженно прижавшись щекой к шее Юлиуса. А когда мотоцикл резко притормозил в тени хайер-билдинг, Стилу показалось, что они сюда прилетели.
— Он всегда очень занят, — Демон шёл по громадному холлу здания к лифтам, уверенно лавируя в толпе народа, и Кобальт не поспевал за ним, — и, в отличие от моей семьи, обещания нянчиться с тобой не давал. Придумай что-нибудь вязкое и липкое, иначе затрахаешься гоняться за его помощниками, прося короткой аудиенции.
— Может, тогда попросить встречи вечером? Или в обед…
— У него нет ни перерыва, ни окончания рабочего дня, ни выходных. Хэллиорнакс Тэйт, в просторечии именуемый Солнечным Мальчиком, вкалывает сорок восемь часов в сутки и небезосновательно является правой рукой президента.
— Он что, не ест и не спит?!
— Не забивай голову бредом и просто постарайся вести себя достойно. Мы на месте, — Юлиус нажал на «стоп», когда лифт проезжал отметку «118», и руками раздвинул дверцы кабины. Пол 119-го этажа застыл на уровне его груди. — Я решил немного помочь. Возьми, — он протянул кусок розового мела. — Нарисуй у себя на груди число «69» или надпись«я дурак и ты тоже». Я жду тебя снаружи.
Выкарабкавшись из лифта, Питер побрёл по неярко освещённому коридору… и вспомнил, что не спросил, в какой кабинет ему надо. Мимо мелькали открытые двери в лаборатории, на первый взгляд казавшиеся одинаковыми, в воздухе летал запах токсинов, расплавленного железа и каких-то пряностей в несочетаемой смеси, что порядком сбивало с толку и мешало думать.
— Я отпущу тебя в них, Кобальт. Но не сегодня.
Холодный поцелуй. Одними губами, по которым всё ещё блуждает пламя. И киллер боится дышать, заворожено глядя в чёрные зрачки. От красоты этого мальчика мурашки под кожей… от его совершенства. Ксавьер не такой, он походит на человека. Но Демон… как разбить, сбросить с себя твоё адское очарование? Зачем ты меня окутываешь собой? Или это не ты? Ведь мне не нужно, правда, не нужно…
— Юлиус, что со мной происходит? — Питер решился опять пойти напрямик.
— Очень простая вещь: ты дышишь.
— Н-не понял…
Инститорис накрутил на палец тонкую прядь из своей тяжёлой шевелюры. Привидение его улыбки стало заметнее. Он поманил киллера ближе к себе и поднёс к его лицу блестящий, чуть вьющийся локон.
— Ты дышишь вот этим.
Чёрт, снова облажался. Ругаться про себя с некоторых пор стало привычным делом. Он-то, наивный, считал, что этот аромат — атмосфера всего дома, и пока Питер находится здесь, то чувствует его повсюду. А на деле…
— Но почему постоянно? Ты ведь далеко не всё время был рядом.
— Ты пропитывался моим запахом, когда не хотел выпускать мою руку, Питер. И в конце концов облёкся моей аурой — глаза, кожа и волосы. Но аура волос сильнее всего. Она, как колпак, будет вокруг тебя до тех пор, пока… Вот честно, я не знаю, до каких пор.
— А кто может это знать?
Демон неопределённо пожал плечами и повёл его дальше — в гараж, где, миновав четыре красавицы Феррари, они остановились у ряда мотоциклов.
— Сейчас нам нужна скорость и не нужны проблемы с полицией, — пояснил Юлиус, выбирая самую мощную модель Ducati. — Садись позади меня.
— А шлем?
Юс бросил в него большими зеркальными очками, сам обойдясь чёрными и узкими, номинально прикрывшими его ресницы. Глядя, как он перекидывает длинную ногу через сиденье, Кобальт впервые озадачился видом его туфель. В ушах зазвучал резкий голос серафима:
«… это имидж. Чёрные рубашки. Молнии. Обувь унисекс на высоком каблуке. Имидж. Их имидж»…
— Демон, ты когда-либо любил девушку?
— Нет. У меня был Энджи.
— Но он ведь…
— Мы не имеем пола. Ни он, ни я. Каждый из нас в равной степени мужчина и женщина. Я хочу сказать, что мы гермафродиты внутри… душой, но не телом. Хотя телом тоже, немного.
— Но ведь это не значит, что…
— Именно. В моих штанах ты не найдёшь ничего лишнего. Или необычного. А если ты хочешь удостовериться в этом, Питер…
— Я тебе верю.
— Тогда садись, наконец. И обхвати меня покрепче. Или тебя сдует нахрен сумасшедшим ветром, — Демон спрятал волосы в заколку и приподнял бровь в каком-то намёке на нетерпение.
Подчинившись, музыкант понял, что волнение больше не удастся подавить: тело Инститориса было ближе, чем когда-либо, а его равнодушный приказ был выполнен на уровне инстинкта. Cо звериным восторгом. Дороги Кобальт не видел, а по сторонам смотреть всё равно невозможно было. И он ехал, блаженно прижавшись щекой к шее Юлиуса. А когда мотоцикл резко притормозил в тени хайер-билдинг, Стилу показалось, что они сюда прилетели.
— Он всегда очень занят, — Демон шёл по громадному холлу здания к лифтам, уверенно лавируя в толпе народа, и Кобальт не поспевал за ним, — и, в отличие от моей семьи, обещания нянчиться с тобой не давал. Придумай что-нибудь вязкое и липкое, иначе затрахаешься гоняться за его помощниками, прося короткой аудиенции.
— Может, тогда попросить встречи вечером? Или в обед…
— У него нет ни перерыва, ни окончания рабочего дня, ни выходных. Хэллиорнакс Тэйт, в просторечии именуемый Солнечным Мальчиком, вкалывает сорок восемь часов в сутки и небезосновательно является правой рукой президента.
— Он что, не ест и не спит?!
— Не забивай голову бредом и просто постарайся вести себя достойно. Мы на месте, — Юлиус нажал на «стоп», когда лифт проезжал отметку «118», и руками раздвинул дверцы кабины. Пол 119-го этажа застыл на уровне его груди. — Я решил немного помочь. Возьми, — он протянул кусок розового мела. — Нарисуй у себя на груди число «69» или надпись«я дурак и ты тоже». Я жду тебя снаружи.
Выкарабкавшись из лифта, Питер побрёл по неярко освещённому коридору… и вспомнил, что не спросил, в какой кабинет ему надо. Мимо мелькали открытые двери в лаборатории, на первый взгляд казавшиеся одинаковыми, в воздухе летал запах токсинов, расплавленного железа и каких-то пряностей в несочетаемой смеси, что порядком сбивало с толку и мешало думать.
Страница 18 из 66
