Фандом: Ориджиналы. Звонок будит его среди ночи, заставляет бросить все и лететь через океан в замкнутый мирок дома, где обитают демоны. Там совершено преступление, выходящее за рамки логики и смысла, в котором нет мотивов, и оно никому не выгодно. Жертвой является загадочный киллер, пропавший без вести несколько месяцев назад. Зацепкой становится шприц, стандартное содержимое которого подменили героином. Он, случайно или намеренно вовлеченный в дела подданных Люцифера, берется за расследование.
Добавить в моё избранное
236 мин, 21 сек 14920
— Что ты мне принёс?! Идиот! Тонна шлаков сгорела вчера днём в Аркаде, отнеси катализатор обратно! Где Нэнси?! Почему я никогда не могу докричаться этой вздорной лисицы? А моя любимая колба?! Кто её разбил? Почему в этом чёртовом отделе руки у всех растут из задницы?!
Какие громкие хозяйские вопли… буквально в двух шагах. Кобальт отряхнулся и с любопытством заглянул в помещение по соседству — двадцать (может, и больше) молодых людей ползали по полу, собирая осколки, вокруг маленького мальчика с белым лицом и такими яркими золотыми волосами, скрученными в дреды, что глаза слепило.
Солнце… Солнечный… Мальчик? Но ведь это чудное создание вообще ребёнок!
— У нас гости! — на киллера обратились оранжевые глаза-блюдца без белков. — Что за «69»? Количество пятен на твоей рубахе?! Мы знакомы? Что поделываем в самом сердце корпорации? Если ты потерялся, я вызову… постой-ка! Я тебя знаю! Ты… ты… — Хэлл наморщил лоб. — Питер?! Тот самый висельник! Ты поёшь мою любимую песню о докторе Менгеле. Но как ты сюда попал? Я так рад! Хочешь чаю? Но лучше кофе. Я не переношу ни то, ни другое. Печенье тоже съешь сам, — Солнечный Мальчик сорвал с себя лабораторный халат и перчатки, и Питер с большой осторожностью взял его крохотную ладонь. — Идём в уборную: там уютнее всего и есть холодильник, наполненный всякими вкусностями. Поваляемся на диване. Ты расскажешь, когда опять снимешься обнажённым для обложки журнала? И оставь автограф на моей щеке, фломастером.
Обалдевший Питер, так и не сумев вставить ни слова, беспомощно позволил хозяину 119-го этажа увлечь себя в туалет. Диван там оказался на редкость мягким и удобным, многочисленные ассистенты оформили лёгкий завтрак, но вот сам Хэлл неожиданно пропал, а когда вернулся, то не один, а с передвижной установкой для резки по металлу.
— Мне нужно сделать несколько шаблонов для усовершенствованной модели двигателя самолёта SFSK-22, — доверительно сообщил Тэйт, когда они остались вдвоём. — Но ты на это внимания не обращай. Я ещё закончу огранку нескольких изумрудов для диадемы Кси — это подарок на его совершеннолетие от всего филиала, только тсс! Никому не проболтайся. Потом, если не боишься, сходим к шефу, получим добро на проведение тестирования с новыми образцами марсианской полиметаллической руды: у меня некоторые соображения есть по поводу её радиоактивности. А потом…
— Хэллиорнакс, кто вы?
— Я? — Хэлл натянул на мордочку очки с широкими прозрачными дужками и схватил алмазный резак. — Инженер. Технолог. Химик. Ювелир. Врач-хирург. Мастер метаморфоз. А ты? Музыкант? Или детектив? А может, всё-таки любовник? Или убийца? Ты уж реши, выбирать нужно сейчас. Усидеть на стольких стульях сложно, ты не находишь? Да и разные они…
— Вы ясновидящий?
— Нечто вроде того. И этим не ограничиваюсь.
— Но вы ведь не демон?
— Нет, всего лишь крёстный отец двух сладких пушистых демонят. Один из них привёз тебя ко мне.
— И вы ведь знаете, зачем я приехал?
— Естественно. Ты ищешь заказчика моего героина.
— И вы поможете?!
— Я расскажу всё, что мне известно, хотя мне не известно почти ничего. Я не могу открыть даже его имя. Он ни разочка не показывался на глаза, постоянно отправляя ко мне своего человека. Я зондировал голову посредника: он сам не знает, на кого работает, а товар доставляет на нейтральную территорию, откуда кто угодно может приносить его в особняк Инститорисов. Как видишь, противник неплохо подготовился и попрятал концы в воду. Но почему-то я уверен, даже если ранее он не сделал ни единой ошибки, он занервничает сейчас. Ты объявил на него охоту, возможно, уже сел ему на хвост. Он допустит промах и очень скоро. И тогда ты поймаешь его. Ты сильный, Питер. Сталь, обернувшаяся кобальтом из любви к прекрасному перевёртышу. Ешь печенье.
— Хэлл, можно ли доверять Моди?
— Слова духа тьмы похожи на кривые зеркала: сколько ни рассматривай и ни проверяй их со всех сторон, смысл будет искажён и истолкован так, как хочешь ты сам. Он никогда не солжёт, потому что даже самая чистая правда покинет его уста исковерканной. Но его поступкам ты можешь довериться без оглядки.
— А Юлиус?
— Шансы быть преступником у него такие же, как у Моди. Как у Дэза. Как у братьев Санктери. Как у их повара, горничных, домоправительницы… вообще, всех, кто живёт в этом доме. Единственный, кто вне подозрений, мой дорогой Питер, так это Ангел. И вовсе не потому, что он кажется тебе жертвой и главной мишенью, а потому, что он открыто, никого не стесняясь, приходил ко мне за ЛСД и только за ЛСД. Мне прекрасно известны размеры его любви к своему наркотику, а также то, что он никогда не изменял ему.
Кобальт напряжённо вскинул голову:
— Ты включил в список подозреваемых Кси и Ману. Ты можешь объяснить мне, какого хрена Ксавьеру делать… — он задохнулся и не сумел закончить фразу.
Какие громкие хозяйские вопли… буквально в двух шагах. Кобальт отряхнулся и с любопытством заглянул в помещение по соседству — двадцать (может, и больше) молодых людей ползали по полу, собирая осколки, вокруг маленького мальчика с белым лицом и такими яркими золотыми волосами, скрученными в дреды, что глаза слепило.
Солнце… Солнечный… Мальчик? Но ведь это чудное создание вообще ребёнок!
— У нас гости! — на киллера обратились оранжевые глаза-блюдца без белков. — Что за «69»? Количество пятен на твоей рубахе?! Мы знакомы? Что поделываем в самом сердце корпорации? Если ты потерялся, я вызову… постой-ка! Я тебя знаю! Ты… ты… — Хэлл наморщил лоб. — Питер?! Тот самый висельник! Ты поёшь мою любимую песню о докторе Менгеле. Но как ты сюда попал? Я так рад! Хочешь чаю? Но лучше кофе. Я не переношу ни то, ни другое. Печенье тоже съешь сам, — Солнечный Мальчик сорвал с себя лабораторный халат и перчатки, и Питер с большой осторожностью взял его крохотную ладонь. — Идём в уборную: там уютнее всего и есть холодильник, наполненный всякими вкусностями. Поваляемся на диване. Ты расскажешь, когда опять снимешься обнажённым для обложки журнала? И оставь автограф на моей щеке, фломастером.
Обалдевший Питер, так и не сумев вставить ни слова, беспомощно позволил хозяину 119-го этажа увлечь себя в туалет. Диван там оказался на редкость мягким и удобным, многочисленные ассистенты оформили лёгкий завтрак, но вот сам Хэлл неожиданно пропал, а когда вернулся, то не один, а с передвижной установкой для резки по металлу.
— Мне нужно сделать несколько шаблонов для усовершенствованной модели двигателя самолёта SFSK-22, — доверительно сообщил Тэйт, когда они остались вдвоём. — Но ты на это внимания не обращай. Я ещё закончу огранку нескольких изумрудов для диадемы Кси — это подарок на его совершеннолетие от всего филиала, только тсс! Никому не проболтайся. Потом, если не боишься, сходим к шефу, получим добро на проведение тестирования с новыми образцами марсианской полиметаллической руды: у меня некоторые соображения есть по поводу её радиоактивности. А потом…
— Хэллиорнакс, кто вы?
— Я? — Хэлл натянул на мордочку очки с широкими прозрачными дужками и схватил алмазный резак. — Инженер. Технолог. Химик. Ювелир. Врач-хирург. Мастер метаморфоз. А ты? Музыкант? Или детектив? А может, всё-таки любовник? Или убийца? Ты уж реши, выбирать нужно сейчас. Усидеть на стольких стульях сложно, ты не находишь? Да и разные они…
— Вы ясновидящий?
— Нечто вроде того. И этим не ограничиваюсь.
— Но вы ведь не демон?
— Нет, всего лишь крёстный отец двух сладких пушистых демонят. Один из них привёз тебя ко мне.
— И вы ведь знаете, зачем я приехал?
— Естественно. Ты ищешь заказчика моего героина.
— И вы поможете?!
— Я расскажу всё, что мне известно, хотя мне не известно почти ничего. Я не могу открыть даже его имя. Он ни разочка не показывался на глаза, постоянно отправляя ко мне своего человека. Я зондировал голову посредника: он сам не знает, на кого работает, а товар доставляет на нейтральную территорию, откуда кто угодно может приносить его в особняк Инститорисов. Как видишь, противник неплохо подготовился и попрятал концы в воду. Но почему-то я уверен, даже если ранее он не сделал ни единой ошибки, он занервничает сейчас. Ты объявил на него охоту, возможно, уже сел ему на хвост. Он допустит промах и очень скоро. И тогда ты поймаешь его. Ты сильный, Питер. Сталь, обернувшаяся кобальтом из любви к прекрасному перевёртышу. Ешь печенье.
— Хэлл, можно ли доверять Моди?
— Слова духа тьмы похожи на кривые зеркала: сколько ни рассматривай и ни проверяй их со всех сторон, смысл будет искажён и истолкован так, как хочешь ты сам. Он никогда не солжёт, потому что даже самая чистая правда покинет его уста исковерканной. Но его поступкам ты можешь довериться без оглядки.
— А Юлиус?
— Шансы быть преступником у него такие же, как у Моди. Как у Дэза. Как у братьев Санктери. Как у их повара, горничных, домоправительницы… вообще, всех, кто живёт в этом доме. Единственный, кто вне подозрений, мой дорогой Питер, так это Ангел. И вовсе не потому, что он кажется тебе жертвой и главной мишенью, а потому, что он открыто, никого не стесняясь, приходил ко мне за ЛСД и только за ЛСД. Мне прекрасно известны размеры его любви к своему наркотику, а также то, что он никогда не изменял ему.
Кобальт напряжённо вскинул голову:
— Ты включил в список подозреваемых Кси и Ману. Ты можешь объяснить мне, какого хрена Ксавьеру делать… — он задохнулся и не сумел закончить фразу.
Страница 19 из 66
