Jolt

Сзади послышался тихий вздох. Ладони демонического совершенства заскользили по телу Кобальта, мимолетно касаясь шеи, ключиц, сосков… Питер, цепенея, нашел их на животе. Тонкие пальцы застыли, словно выбирая, двигаться дальше или нет. Забрались совсем чуть-чуть под грубую джинсовую ткань. Киллеру стало плохо не то от жара, не то от жгучего стыда… Наконец, Ангел прижался к нему весь.

— Я всего лишь прощаюсь, дорогой, — нежно, балансируя на границе с полосовавшей его болью, прошептал Энджи. — Ты отправляешь на вечные муки души всех, кого клялся защищать. Я сумею победить Габриэля в открытом поединке — и убью этим Дезерэтта, Ману, своего несчастного и такого желанного супруга… а потом убьюсь сам. Ты не знаешь ада, в который мы попадем. Алекс никогда бы не показал тебе его. Потому что ты любишь Кси… или любил. Но не своди счеты с жизнью. Ведь в этом аду ты будешь рядом с нами. И вечно будешь смотреть в его изумрудные глаза. А они никогда не обратятся к тебе. Наполненные горем, обидой и бесконечным упреком, они будут устремлены только на меня.

— Вы в моих руках? — Питер скривился. — Я в это не верю! Но я-то сейчас — в твоих. Тебе достаточно не отпускать меня.

— Но я не вправе! — отчаянно выкрикнул Энджи, едва удерживаясь от эмоционального взрыва. — Ты волен делать всё… всё, всё! И зря считаешь, что ничего не стоишь и ничего не значишь. Ты теперь на равных с демонами. И связан с нами так же крепко, как и мы друг с другом! Ну как ты этого не видишь?! Какие доказательства тебе нужны? Хочешь — уходи! И полюбуйся на расстоянии, как будет гибнуть род Мортеаля. Как будто не знаешь, как ты нам нужен! Но, боюсь, ты не поверишь и тогда, когда станет слишком поздно.

— Вам нужен не я! А вот эта дрянная штука! — Питер оттолкнул его и с ненавистью ткнул себе в висок. — Выковыривайте ее у меня из башки и швыряйте остальное в мусор, и закончим разговор!

— Нет, — Ангел рухнул на пол. Его голос упал до страдальческого шепота. — Просто уходи. Я осознал, что Хэлл в тебе ошибся. И владыка Алекс. И Демон. И я сам, — он вскинул голову, горящее лицо в кровавых потеках. — Уходи, уходи! Убирайся вон! Мы отпускаем тебя! Всё! Ты свободен.

Минуту стояла зверская, жравшая сама себя тишина. Питер трясся всем телом, разрываемый на части и пытаемый каждой каплей крови, падавшей из черно-сапфировых глаз… Терзался злобой, усталостью, недоверием, ревностью, раскаянием… всем, что так долго и успешно сдерживал и что сейчас прорвало железную дамбу.

— Ксавьер сказал, я несвободен. И не буду свободным, пока он не исполнит одну мою просьбу, совпадающую с его собственным желанием, кстати.

— Какую?

— Убьет меня. Да, он. Он пообещал убить меня.

Ангел поморщился, закрывая глаза. Что-то в его позе неуловимо изменилось. Кобальт, молясь о том, чтоб ему это не показалось, сел перед ним на колени и торопливо обнажил шею от длинных волос.

— Давай. Еще укус… и я ваш со всеми потрохами.

— Шутишь, да? Питер, это не из тех вещей, которые можно будет потом изме…

— Я хочу.

— Я знаю, но…

— Я хочу тебя. И брата твоего. И мужа твоего. Навсегда. Душу за это кому угодно отдам.

Инститорис кидал на него странные взгляды. С его ресниц стекли последние капли крови. Потом ярко заалевших губ с усилием коснулась улыбка. Он притянул к себе шею Питера…

— Нас ждет Дезерэтт, — с серьезным видом, который дался ему с большим трудом, заявил Энджи, вытер вкусно попачканный рот и потащил киллера к выходу. — Уже битый час. Может, покаяться хочет, а может, печенье полопать за чаем. Потом будешь писать в свою тетрадку, быстрей, погнали.

Кобальт ухитрился настрочить на ходу:

«Ангел Зари — альфа и омега, Нелегко осознавать, что ты истинный правитель мира. По завету ли своего Отца или по собственному желанию, мне все равно. Love you to death во плоти и без. Знание, что ты дал из своей Книги Бытия — что с ним делать? Я не в состоянии исполнить твою волю, ведь убить серафима можно только с помощью»…

Ручка сломалась. Питер выругался сквозь зубы, правда, беззлобно: Ангел высосал из него вместе с кровью большую часть избитых и замордованных чувств. А адские секретики, похоже, выдавать нельзя даже бумаге.

Если бы он оглянулся назад, то нашел бы более весомую причину инцидента. Белую тень… и ее знакомую до так и не выплаканных слез полуулыбку.

XXIX — проект

Дезерэтт сидел в углу личного кабинета Солнечного Мальчика и ел шоколадные конфеты. Судя по его внешнему виду, сладости вкуса не имели, но ел он их безостановочно — ваза была почти пуста. Ангел покачал головой:

— Видишь, Питер, я был почти прав. Только чая нет.

— Я отказался от идеи давать ему чашку из соображений безопасности, — пояснил Хэлл. — Серафим в полном неадеквате, а тут еще кипяток с лимоном и сахаром…

— Ты на меня сердишься? — капризно-детским тоном перебил Энджи.