Jolt

И сейчас каждая моя клетка кричит от нестерпимой боли!

— Ваши с ним муки скоро кончатся. Габриэль убьет его в полночь… через полтора часа.

— Ох… — Энджи резко всхлипнул, поднимая на него взорвавшиеся сверхновыми глаза. — Позволь, когда крылья отрежут, мне отправить его тропой последнего разрушения в Ничто. Позволь, позволь, пожалуйста.

— Нет. Осушить его кровь должен тот, кому он принес больше всего зла. Так было написано в книге Люцифера.

— А кому… он… Кси?

— Нет.

— Но если не мне, то… Демону?

— Тоже нет. Не тебе, и не Аннске, и даже не Дэзу, — Питер осторожно поставил его на пол и повел к чулану в самом конце коридора. — Взгляни.

В тесном помещении стоял стул, на стуле сидела туго спеленатая изоляционной лентой и привязанная ремнями фигурка. Золотистые волосы спадали на его налитые злобой глаза. Он замычал заклеенным ртом при виде гостей.

— Мануэль, — чуть слышно прошептал Энджи. — Все понятно. Дорогой… а Габриэль его не хватится?

— Демон похитил Ману сразу после того, как он отчитался Габи, что идет на целую ночь в клуб, и покинул пределы усадьбы.

— Да уж, ловко… А он после смерти Габриэля — сразу… освободится? Или…

— Пока вы с Хэллом уходили к Кси, Нэнси осмотрела его и сделала анализы. Психически полностью здоров, только на сознании своеобразный «замок», который откроется, едва наш противник издохнет смертью трусливых подонков. Так что — да. Сразу.

Ангел непроизвольно хихикнул, несмотря на остаточные рыдания, потом спохватился.

— Питер, а как он высосет из еще не издохшего серафима кровь, если будет все еще под ги…

— Не торопись так, солнышко. В книге Люцифера также было написано о передаче права на убийство любой непорочной душе, являющейся кровным родственником пострадавшего. Насколько я понял из послания, этот… хм, человек… должен быть девственным.

— Но у рода Санктери нет больше в нашем поколении никого… — Ангел покраснел. — Я даже Мэйва совратил. Ты ведь старших членов семьи считать не будешь? Младше Ману детей больше нет, а он принадлежит Юлиусу.

— Ты забыл о себе.

— Дорогой?

— Малыши Вилле и Лилли — по детским паспортам. Или в вашем безумном демоническом мире — Эльфарран и Вэльккэмери. Твои малыши, рожденные от Ксавьера. Вследствие невероятного стечения разных обстоятельств, в которые мне и верится-то с трудом… но они у вас есть. И это чудо, которое нас всех спасёт.

Ангел побледнел.

— Но откуда?! Мы же их…

— Знаю, в курсе, вы их спрятали. Я эту тему с Дэзом уже обсуждал. Успокойся, с ними ничего не случится, я трупом лягу между ними и Габриэлем. Хэлл в последний момент выведет их под своей протекцией, превратится в свою основную жизненную форму — в чистый металл, в острый меч — и предаст себя в руки тому из детей, который по зову крови подойдет к Габи ближе. Он и отсечет серафиму крылья.

— Я боюсь, — простонал Андж, сползая по стенке вниз. — Хэлл в натуральном обличье слишком длинный и тяжелый. Ты его видел?! Я сам Солнечный Меч едва держу, приходится двумя лапами крепко хватать…

— Близнецы справятся, они должны — по завету Ада. Просто верь в это. Хочешь их проведать? Они оставлены в кабинете Айши.

— Что?! Играют с химическими реактивами? И ты только сейчас мне об этом говоришь?! — Ангел сорвался с места, но был на бегу перехвачен Питером за бедра. Киллер в очередной раз отметил, какие они невероятно узкие и соблазнительные. А ловить Инститориса, на ощупь изучая его дивную и совершенную фигуру, уже стало привычным делом.

— Нет, мой бессмертный грех. Туда завезли белую глину, они лепят фигурки. Теперь послушай. Ты пробудешь там ровно пятнадцать минут, потискаешь их и не скажешь ни слова о том, что их ждет пополуночи. А потом вернешься ко мне…

— Хорошо! — Энджи выскользнул из объятий и бросился за дверь.

— … и я расскажу тебе последнюю часть плана, — тихо договорил Кобальт самому себе. — Дезерэтт передаст Габриэлю. Или сам скажет твоему мужу… что ваши дети были зверски убиты.

XXXIV — яд

Хэлл рассматривал гранулы порошка, рассыпанного по кухонному столу, через небольшой микроскоп. За его спиной боязливо переминался с ноги на ногу Жерар, то и дело порывавшийся спросить что-то, но в последнюю секунду трусивший. Появление Питера облегчило страдания стеснительного повара. Завидев внушительную фигуру киллера, который в случае чего постоит за его шкуру, если Хэллиорнакс разозлится, француз выпалил на одном дыхании:

— Скажите, месье, сколько вина я должен истратить на…

— Одну, — мрачно прервал Хэлл. — Одну бутылку. «Шато-Марго», урожай 1990 года. Два бокала, наполнить на две трети, оставить на подносе и уйти. Ты можешь спокойно посидеть и не нависать над моей головой? Я скоро закончу и верну тебя на рабочее место вместе с указаниями.