Фандом: Ориджиналы. Звонок будит его среди ночи, заставляет бросить все и лететь через океан в замкнутый мирок дома, где обитают демоны. Там совершено преступление, выходящее за рамки логики и смысла, в котором нет мотивов, и оно никому не выгодно. Жертвой является загадочный киллер, пропавший без вести несколько месяцев назад. Зацепкой становится шприц, стандартное содержимое которого подменили героином. Он, случайно или намеренно вовлеченный в дела подданных Люцифера, берется за расследование.
Добавить в моё избранное
236 мин, 21 сек 14952
Повар, заикнувшись, пробормотал «пардон» и плюхнулся на первый попавшийся стул.
— Он напуган, — мягко заметил Питер, запуская руки в дреды Солнечного Мальчика. — Ты ведь ему не начальник, мог бы быть и добрее.
— Работа у меня такая, менестрель, — проворчал Хэлл, правда, совсем не строгим голосом. — Высокоточная и опасная. И не терпящая неуклюжих типов, слоняющихся вокруг без дела. Я тебя в виду не имел, — он широко улыбнулся и снял очки. — Я закончил последний детальный досмотр и рапортую — я смешал для тебя сильнодействующий яд. Кстати, состоящий из двух самых любимых веществ Ангела.
— ЛСД и?
— Синильная кислота. Точнее — ее довольно сложное соединение с «бетой» наркотика. В подробности не вдаюсь, ты уснешь меня слушать.
— А я думал, синильная кислота жидкая…
— Я ее связал, тебе ведь нужен был гранулированный яд. Теперь слушай и запоминай — я даю тебе пятидесятиграммовый пузырек, который ты, ничего не поясняя, вручишь Ангелу. Когда он выйдет от сыновей, я сам ему все скажу. Еще один такой же пузырек ты опустишь себе в карман и забудешь о его существовании на часик.
— Это запасной?
— Нет. Это на случай провала. Чтобы Энджи не мучился, выбирая себе смерть.
— Не шути так…
— Я очень далек от веселья, — Хэлл рассыпал порошок через трубочку в пузатые флакончики и плотно прихлопнул колпачки. — Сколько минут прошло?
— Ну вот почти, пятнадцатая на исходе.
— Дело упрощается. Присядь возле Жерара.
Питер послушался и чуть не подпрыгнул от визга двери, срываемой с петель.
На кухню тяжелой поступью прошествовал Ангел, остановился напротив инженера и, не отрывая от него ненормального взгляда, произнес, адресуясь Кобальту:
— Дорогой, я прибыл, как ты и просил. Чего ты хотел?
Питер, не вставая, дотянулся до его руки и немного поспешно сунул в нее яд.
— Всё? — сдержав напряжение, вопросил Инститорис будто бы в сторону к киллеру, но все же теперь — Хэллу. Его пальцы нервно стиснули стеклянный пузырек.
— Еще сказать тебе, что…
— Питер, позволь мне, — быстро перебил Солнечный Мальчик. — Энджи, ты прочел уже все в его глазах, едва зашел сюда, не мучай парня. Он так светится состраданием и любовью к тебе, что мне уже просто неуютно находиться здесь и ощущать все ваши муки. Энджи, иного пути нет, а по этому ты уже идешь. Мечась в истерике после встречи с Кси, ты спросил Питера, какие у нас реально шансы заставить Габриэля показать крылья. Он ответил: этот эмоционально обиженный урод потеряет над собой контроль только в двух случаях.
— Я помню все это, помню, не напоминай, — вздрогнув, прошептал Ангел. Его голос надломился. — Но я не смогу, именно сейчас у меня не хватит воли…
— Нет. Именно сейчас тебе ее хватит! А чего бы ты хотел? Ну давай, представь себе это! Козел станет пернатым, эротично пыхтя от оргазма, и выбросит струю спермы в…
Энджи заслонил от него свое неподвижное мертвенно-бледное лицо. Хэлл тут же заткнулся, сжалившись, и привлек крошку к себе.
— Второй вариант не лучше, — глухо донеслось в ухо инженеру.
— Ты не прав. Это будет сделано твоим любящим сердцем.
— А если не сработает?
— Габриэль жаждал заполучить Кси больше 382 дней. Каждую из 382 ночей он представлял себе секс. Каждую минуту, помноженную на 1440 таких же, он мечтал почувствовать легкое дыхание твоего благоверного на своей коже. Если это дыхание прервется…
— Да, — из-под закрытого левого века скатилась одинокая красная слеза. — Ксавьер должен умереть.
Зависла тягостная тишина. Инженер крепко обнимал Ангела, Питер, погруженный в мрачные думы, забывал приревновать. Жерар ерзал на стуле, чувствуя себя явно лишним.
— Но мне непонятно… — неожиданно начал Хэлл. — Ведь Габриэль сразу раскусит, что Ксюню отравили. Поймет, что это наш заговор. Его горе будет не таким глубоким… ведь он сможет лапочку воскресить.
Кобальт будто очнулся. В его зеленых глазах отразился страх.
— Я надеялся, что никто не спросит. А Ангел и так узнал, вытащив правду из моей головы. Солнышко… мне сказать?
— Не надо. Хэлл, ты и так увидишь больше, чем нужно, и догадаешься. Осталось меньше часа. Пора ехать на стрелку.
— Он напуган, — мягко заметил Питер, запуская руки в дреды Солнечного Мальчика. — Ты ведь ему не начальник, мог бы быть и добрее.
— Работа у меня такая, менестрель, — проворчал Хэлл, правда, совсем не строгим голосом. — Высокоточная и опасная. И не терпящая неуклюжих типов, слоняющихся вокруг без дела. Я тебя в виду не имел, — он широко улыбнулся и снял очки. — Я закончил последний детальный досмотр и рапортую — я смешал для тебя сильнодействующий яд. Кстати, состоящий из двух самых любимых веществ Ангела.
— ЛСД и?
— Синильная кислота. Точнее — ее довольно сложное соединение с «бетой» наркотика. В подробности не вдаюсь, ты уснешь меня слушать.
— А я думал, синильная кислота жидкая…
— Я ее связал, тебе ведь нужен был гранулированный яд. Теперь слушай и запоминай — я даю тебе пятидесятиграммовый пузырек, который ты, ничего не поясняя, вручишь Ангелу. Когда он выйдет от сыновей, я сам ему все скажу. Еще один такой же пузырек ты опустишь себе в карман и забудешь о его существовании на часик.
— Это запасной?
— Нет. Это на случай провала. Чтобы Энджи не мучился, выбирая себе смерть.
— Не шути так…
— Я очень далек от веселья, — Хэлл рассыпал порошок через трубочку в пузатые флакончики и плотно прихлопнул колпачки. — Сколько минут прошло?
— Ну вот почти, пятнадцатая на исходе.
— Дело упрощается. Присядь возле Жерара.
Питер послушался и чуть не подпрыгнул от визга двери, срываемой с петель.
На кухню тяжелой поступью прошествовал Ангел, остановился напротив инженера и, не отрывая от него ненормального взгляда, произнес, адресуясь Кобальту:
— Дорогой, я прибыл, как ты и просил. Чего ты хотел?
Питер, не вставая, дотянулся до его руки и немного поспешно сунул в нее яд.
— Всё? — сдержав напряжение, вопросил Инститорис будто бы в сторону к киллеру, но все же теперь — Хэллу. Его пальцы нервно стиснули стеклянный пузырек.
— Еще сказать тебе, что…
— Питер, позволь мне, — быстро перебил Солнечный Мальчик. — Энджи, ты прочел уже все в его глазах, едва зашел сюда, не мучай парня. Он так светится состраданием и любовью к тебе, что мне уже просто неуютно находиться здесь и ощущать все ваши муки. Энджи, иного пути нет, а по этому ты уже идешь. Мечась в истерике после встречи с Кси, ты спросил Питера, какие у нас реально шансы заставить Габриэля показать крылья. Он ответил: этот эмоционально обиженный урод потеряет над собой контроль только в двух случаях.
— Я помню все это, помню, не напоминай, — вздрогнув, прошептал Ангел. Его голос надломился. — Но я не смогу, именно сейчас у меня не хватит воли…
— Нет. Именно сейчас тебе ее хватит! А чего бы ты хотел? Ну давай, представь себе это! Козел станет пернатым, эротично пыхтя от оргазма, и выбросит струю спермы в…
Энджи заслонил от него свое неподвижное мертвенно-бледное лицо. Хэлл тут же заткнулся, сжалившись, и привлек крошку к себе.
— Второй вариант не лучше, — глухо донеслось в ухо инженеру.
— Ты не прав. Это будет сделано твоим любящим сердцем.
— А если не сработает?
— Габриэль жаждал заполучить Кси больше 382 дней. Каждую из 382 ночей он представлял себе секс. Каждую минуту, помноженную на 1440 таких же, он мечтал почувствовать легкое дыхание твоего благоверного на своей коже. Если это дыхание прервется…
— Да, — из-под закрытого левого века скатилась одинокая красная слеза. — Ксавьер должен умереть.
Зависла тягостная тишина. Инженер крепко обнимал Ангела, Питер, погруженный в мрачные думы, забывал приревновать. Жерар ерзал на стуле, чувствуя себя явно лишним.
— Но мне непонятно… — неожиданно начал Хэлл. — Ведь Габриэль сразу раскусит, что Ксюню отравили. Поймет, что это наш заговор. Его горе будет не таким глубоким… ведь он сможет лапочку воскресить.
Кобальт будто очнулся. В его зеленых глазах отразился страх.
— Я надеялся, что никто не спросит. А Ангел и так узнал, вытащив правду из моей головы. Солнышко… мне сказать?
— Не надо. Хэлл, ты и так увидишь больше, чем нужно, и догадаешься. Осталось меньше часа. Пора ехать на стрелку.
XXXV — суицид
Демон рисовал на полу в пыли какие-то математические формулы. Он незаметно вправил себе суставы на правой руке и лежал, спустившись вниз с кровати половиной торса. Откровенно не знал, чем себя занять. Трогать Кси, покоившегося рядом, он не осмеливался: оборотень ровно дышал во сне, слишком изможденный, чтобы крутиться, и слишком беззащитный в своем страшном плену, чтобы прикасаться к нему даже мимолетно. Потому Юлиус старался на него и не смотреть вовсе. В груди временами все резало, кололо и разрывало от притока кипящей крови, особенно когда он нечаянно задевал простыней кислотные ожоги.
Страница 51 из 66
