Jolt

Теперь всё точно кончено. Мне показали путь. Воссоединимся в смерти, Ангел…?

Ксавьер оттолкнул новоявленного любовника, тяжело выдохнув:

— Меня томит жажда… — и выдавил все содержимое шприца в вино. Две пряди его волос ненароком обмакнулись в адскую смесь и стали совершенно синими.

— Что это? — Габи, поддразненный ласками и стонами оборотня, впал в такой эйфорический ступор, что даже не раздел его.

— Прощальный тост, Гэбриэл. Ты убил всю мою семью, я отправляюсь следом за ними.

С уже не сдерживаемой ненавистью Кси улыбнулся остолбенению своего насильника. И залпом осушил бокал, бросив последний взгляд на худое и точеное лицо Демона. Его перерезали рубиновые следы от несвертываемой крови слёз.

— Это не измена…

Глаза-галактики закрылись.

XXXVI — раздор

Две маленькие руки сомкнулись вокруг тоненького тельца, пытливый темно-сиреневый взгляд с пятнами синевы раздел до костей, впиваясь в мозг.

— Где ты шатался? Тоска играла со мной в шахматы. И выиграла.

Мягкие детские губки изогнулись в совсем не детской улыбке:

— Меня вернули в штаб. К взрослым. Опять. Они увязли в неприятностях и нуждаются в нашей помощи.

Светлые бровки сдвинулись, но морщинки между ними не возникло.

— Они ничего не могут без нас сделать. Даже войну вести по-человечески не научились.

— Человечески? Они больше не умеют жить в астрале. Но все же наши взрослые не люди. Здесь, на перекрестке двух миров, они умрут.

— Я принесу цветы на их могилы и уроню слезу.

— Элф! Я не хочу жить без них!

— Я тоже не хочу… но когда-нибудь придется.

— Но не сейчас ведь!

— Без них уютнее, кроме того, они совсем нас забросили. Вспомнили, когда по уши в дерьме оказались.

— Они не виноваты! Они хотели как лучше.

— Викки, если ты хотел их выгородить, то у тебя не получилось.

— Они нас любят…

— Если это был последний аргумент, то пойдем отсюда.

Другие, синевато-зеленые глаза наполнились гневными слезами.

— Они нас защищали! Они души в нас не чают! Убери с меня руки, я возвращаюсь к ним!

— Не ори. Я все равно тебя не выпущу. Мы умеем защищаться сами. Никому и в страшных снах не снилось, что мы вообще умеем. Ты сейчас или пойдешь со мной, или больше меня не увидишь.

— Ты собрался сбегать из дому? Идиот! Опомнись! На вид и паспорт нам всего два года!

— Это ерунда. Я собрался к дедушке, ему похер, сколько мне лет.

— Как я ненавижу, когда ты материшься…

— Ты зануда, Викки. Но я не могу без тебя. Уйдем вместе.

Мучительное колебание… трепетное и тревожное. Ресницы вздрогнули один раз, потом длинными черными полосами легли на щеки.

— Хорошо. Только ты ответишь мне правдиво на один вопрос.

— Ну?

— Ты любишь свою мать? Того… кого зовём мы матерью.

Радиомолчание. На всех телепатических частотах. Тишину раскалывало движение стрелок, секундной, минутной, часовой… их скрип отдавался в висках… Элф никуда не смотрел. Викки вздохнул и поцеловал его.

— Ты рвешься на свободу. Но ты не знаешь, какая она. Мы не в оковах и не связаны, но над нами сила. И в нас тоже — сила. Ты знаешь… она хуже цепей. Нам не справиться с ней самим. Если мы нужны взрослым, то и взрослые — нам. Ты должен найти в себе умение прощать. Выкопай его из недр еще не сформировавшейся души. Ты часть меня, но связь порвется. Взрослея, ты отдалишься. Ведь ты не такой, как я. Наш внутренний мир намного больше внешнего, но мы мало еще видели и совсем мало чувствовали.

— Я чувствую тебя. Мне этого достаточно. Я никогда не захочу оторваться от тебя. Ведь ты — мой.

— А я чувствую, мы повторим все ошибки отца. И того, второго… — Викки не смог воспроизвести в голове имя. Эльфарран нежно и лукаво провел язычком по его губам.

— Демон? Ну и пусть. Ты боишься его? Я сам его иногда побаиваюсь. И он единственный, кого правда не стыдно бояться. Но только не нам.

— Тогда ради него… прости наших бестолковых родителей. Они не умеют быть мамой и папой. Они слишком молоды. Но не забывай, что и мы не особо старались быть детьми. И мы не дали им научиться.

— Мы уже выросли, вот в чем проблема. Придется и дальше притворяться младенцами, чтобы убить в них комплексы плохих предков?

— Мы признаемся, эм… что курим и балуемся ЛСД.

— Что?! Но мы же не…

— Понимаешь, поверить в это будет легче, чем в то, что я тайком изучаю криптографию и мертвые языки, а ты исподтишка мастеришь сетевые платы и чинишь сканеры в мастерской у Хэлла.

— Бедняга Хэлл… Он до сих пор гадает, что за домовые завелись у него в системных блоках…

Близнецы захихикали, прикрывая друг другу ладошками рты.