Jolt

Устыдить себя не получилось, совесть давно отправилась на пенсию, и потому он по-тихому любовался дальше тем, кому прослужил недолго, кого ненавидел страстно и страстно мечтал убить. А теперь так же страстно захотел… захотел… что захотел?

Мысли сбились в кучу, он попробовал отвести взгляд, но вместо этого открылся второй глаз, и он уже беззастенчиво впился и раздел ими серебряноволосую копию Дезерэтта. Внимание больше всего заострилось на резко очерченных губах, один в один походивших на раскрытые крылья. Дэз бессовестно наврал, не было в родословной и в помине никаких чертей, они с Габриэлем… просто свет и тьма. И никогда еще тьма, читавшаяся в гипнотизирующих зелено-голубых глазах, не казалась такой завлекающей. Свет, заплутавший и сгинувший во мраке, свет лучей, преломившихся в никуда… Холодная игра света внутри алмаза, запертая в асимметрии его граней. Он разбит теперь, и острые осколки не несут ничего, кроме гибели. Если бы я только мог вернуть обратно твое сердце…

Демон тронул кончиками пальцев расширяющуюся трещину на бедре — до полуночи на этом месте еще была вена — но цепочка ран не заживлялась, обескровленный сосуд отозвался леденящей болью. Ткани вокруг него, до отказа пропитанные наркотиком, синели. Проклятый Дэз… ты сделал это специально. Хорошо постарался!

Он стянул края вены и всё равно поднялся. Зубы привычно впились в нижнюю губу. Ему только пройти эти злосчастные два метра и схватить серафима. И хрен со всеми, с правыми и виноватыми, он унесет его прочь отсюда, сколько хватит сил…

На край нижнего белого крыла, разметавшегося по полу, наступила маленькая черная кроссовка.

— О Господи… Их шесть!

— Он серафим?! Что здесь, к чертям, произошло?

— Викки… только не смотри вперед.

Тяжелая рукоять, обтянутая бархатом, описала дугу и опустилась в крошечную ладонь. На блестящей поверхности клинка отражалась высокая, подсвеченная багровым, фигура Демона. Взглянув в его неподвижное безумное лицо, Вэльккэмери задрожал.

— Элф… ты видишь то же, что и я?

— Иди вперед! Скорее!

— Но в его глазах полыхает весь ад…

— Блядь!

Эльфарран выхватил у него меч обеими руками и пошатнулся. Запястья мгновенно заныли, сгибаясь, но побелевшие пальцы крепко сжали рукоять и подняли оружие вертикально вверх. Его внимательные и острые, немного сумасшедшие глаза — из них исчез весь цвет. Два черных провала обратились на меч и как в узком темном зеркале увидели свою метаморфозу. Неожиданная ухмылка раздвинула его пухлые детские губки, и голову замершего Викки иглой проткнул смех.

— I love… I love the rush of death.

Лезвие рассекло воздух, оставляя тончайшую полосу пустоты в пространстве, и вонзилось под ребра серафима. Габриэль дернулся в конвульсии, пригибаясь серебряной головой к полу. Изо рта, раскрытого в немом вопле, уже брызгала кровь, но у основания крыльев образовалась пока только рваная белая рана.

— Викки, помоги мне.

Легко пропустив между пальцев гладкий металл, подхваченный близнецом, Элф голыми руками влез в разодранные лопатки, сминая позвоночник, и нащупал килевую кость. Шесть отростков, уже неустойчиво крепившихся к ней, угрожающе затрепыхались над головой. Вэльккэмери, пугаясь, неловко занес тяжелый меч в сторону. Но его изменившийся близнец, белокурый мальчик из преисподней, сверкнув льдистой тьмой из-под ресниц, толкнул Габриэля под клинок, и отрубленные крылья грузно обрушились на землю.

XXXVIII — крушение

Появилось холодновато-отстраненное ощущение, что все мы — персонажи чьего-то затянувшегося кошмара. Даже не кошмара… Мы вовлечены в одну болезнь, нас заразили одинаковые вирусы, атаковавшие мозг, и все, что случилось — продукт нашего коллективного сумасшествия. Возможно ли, что все мы сейчас рядком, как сельди, лежим в смирительных рубашках на мягком полу палаты для буйных шизофреников? и наши туго спеленатые руки судорожно дрожат, а подбородки заливает слюна? Я не знаю.

Меня на автомате принесло в спальню вместе с остальными, я не хочу смотреть на распростертые посреди хаоса останки Габриэля, но не могу отвернуться. Хэлл священнодействует над мертвым Кси, его монотонный голос (это древние заклинания? черная магия? перечисление ингредиентов живой воды? химическая формула? или бессвязный бред?) звучит в полной тишине.

На полу недалеко от побежденного серафима лежит Демон… похожий на разбитую статуэтку: его тело покрылось сетью трещин разрушенной героином кровеносной системы. И я наблюдаю еще один ритуал, он не похож ни на что, увиденное раньше… С пальцев Ангела на близнеца падают светящиеся капли (что это?) и кругами расходятся под синей кожей, проникая в опустевшие тоннели кроветрафика. Лицо Юлиуса перекошено болью. Похоже, в его венах встретились две армии — яда-наркотика и противоядия, и мне со своей скромной сущностью человека не постичь и не представить, что он сейчас чувствует.