Фандом: Ориджиналы. Звонок будит его среди ночи, заставляет бросить все и лететь через океан в замкнутый мирок дома, где обитают демоны. Там совершено преступление, выходящее за рамки логики и смысла, в котором нет мотивов, и оно никому не выгодно. Жертвой является загадочный киллер, пропавший без вести несколько месяцев назад. Зацепкой становится шприц, стандартное содержимое которого подменили героином. Он, случайно или намеренно вовлеченный в дела подданных Люцифера, берется за расследование.
Добавить в моё избранное
236 мин, 21 сек 14959
Что тут говорить, я и сейчас под гипнозом, пялюсь и пялюсь в твои красивые глаза, я как дурак променял всё на них. И что же мне досталось, в конце концов?! Труп… и рассыпанные по полу окровавленные перья. Знаешь, я понял… мне давно следовало тебя убить. В последний раз и навсегда.
В линиях прекрасного лица ничего не изменилось. Ни одна черточка не дернулась. Но шепот стал еще тише, и голос говорившего будто ушел под землю, похороненный.
— Я всегда был и есть… ровно половина тебя. Пусть даже я не верю, что это говоришь ты, и подозреваю, что в слабости ты опять позволил кому-то овладеть своей головой, я… я не выдержу повторения кошмара пятилетней давности. Я покоряюсь. Этого хотел твой Габриэль?
Циничная ухмылка была ему ответом.
— Давай-ка выйдем. И быстро, пока твои шустрые детки ничего не заподозрили.
— Питер, сиди.
— Но Энджи и…
— Я сказал — сидеть! Замри. Пространственная близость мыслей из твоей непутевой головы, как и из четырех других, поможет Кси быстрее найти свое тело.
— Чего?!
— Заткнись! Он здесь. В комнате. Может, прямо сейчас пролетел сквозь тебя.
Кобальт согнал с себя невольные мурашки. Тревога нарастала — он глаз не сводил с плотно захлопнувшейся двери и сам не понимал, почему ему так неспокойно. Что происходит снаружи?! Ангел слишком долго стоял на четвереньках, наклонившись над братом. И слишком поспешно вышел вслед за ним отсюда. Поспешно и… послушно.
Послушание и Андж? Опять обрыв цепи. И если мне нельзя выходить…
Прозрачная белая тень у его ног шевельнулась, выпрямляясь в ровный силуэт Принца Тьмы, кивнула его мыслям и плавно вышла сквозь запертую дверь в коридор. Питер только крепче сжал пальцами подлокотники кресла, в котором сидел. Дальше с ума сходить уже просто некуда, он перешагнул предел возможностей.
you
Ангел отхаркнул очередной черный сгусток крови и в изнеможении прислонился боком к замызганной стене. Юлиус ненадолго скрылся… пообещав вернуться с инструментами.
«Я вскрою твое тело и растащу по кусочкам. Покажу тебе каждый орган, из которого ты состоишь. И начну я с печени»…
Он поглядел на свои руки: Демон прогрыз лимфоузлы зубами, остальное раскрошил ножом. Странной ненависти, которую близнец всегда питал к локтям, наконец, найдено объяснение. Юлиус выступал против экспериментов Хэлла с синтезом лекарства от СПИДа.
«Зачем помогал ему, святоша? Мнишь себя спасителем человечества? Ты полное ничтожество»…
Голова гудела. Демон бил ее ногами.
«Я бы мог тебя изнасиловать опять, как двадцать шестого ноября… Но ты не почувствуешь ничего нового, падаль. А я хочу, чтобы ты чувствовал. Цувствовал то, что чувствовал я. Когда его кровь… нет, когда его Жизнь хлынула рекой в никуда — и сине-зеленые глаза остекленели, теряя глубину. За мгновение до смерти… он был уже другим. Величайшее зло погибло вместе с Кси… и в нём остался только Он. А ты… ты приговорил его. Он умирал в мучениях, очищенный от скверны — старейший из серафимов, самый темный и великолепный из них. Я мог его спасти, если бы не ты. Я ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя сердцем, которого нет»…
В комковатом бреду… навязчивый шепот. Голоса смеющиеся… вкрадчивые и неумолимые. Зеркало разбилось. В кривых осколках — разверстая пасть его кошмара. Брат. Кровь. Тело. Поцелуй. Месть. Жажда, страстное влечение… Как смерть. Как жизнь. Все рассыпалось, распалось, в задушенном безмолвии. Не скорбь, не отчаяние. Вопли смыло в пустоту. Какие-то мысли… эхо пережитого только что, но не более. И одиночные крохи рассудка, облепившие шершавую плиту из песка и грязи — знание. Демон больше не любит его.
Разве ты вернулся на Землю за этим?!
— Возможно…
Разве твою волю убила боль?
— У меня нет желания быть. Существовать. Покончим со всем скорее.
love
Узкое лезвие света проходило сквозь оконную раму… из колыбельной небес в роскошную прихожую ада. По зеленому лучу двигались изящные маленькие ступни. Тень несла в руках топор, легко и непринужденно, словно держала в объятьях девушку. Прозрачные изумрудные глаза чему-то игриво улыбались. Тоненькие струйки кристальной крови, проложившие дорожки по подбородку от уголков рта, придавали выходцу с того света невыразимое кукольное очарование. Нагой и безымянный, он носил на лбу символ первой стихии Жизни, а его топор сверкал девственной чистотой металла, не касавшегося физической плоти.
Его встречала тень Люцифера, застывшая в приветственной позе на границе астрала, где животворящий луч оборвался и погас. Перевертыш вернулся на смертную землю.
Две тени обменялись взглядами, две пары очень зеленых и очень непохожих глаз встретились как будто на равных… и Ксавьер потупился. Владыка всегда испытывал его, задавая одни и те же нескромные вопросы, вызывая одни и те же нескромные воспоминания.
В линиях прекрасного лица ничего не изменилось. Ни одна черточка не дернулась. Но шепот стал еще тише, и голос говорившего будто ушел под землю, похороненный.
— Я всегда был и есть… ровно половина тебя. Пусть даже я не верю, что это говоришь ты, и подозреваю, что в слабости ты опять позволил кому-то овладеть своей головой, я… я не выдержу повторения кошмара пятилетней давности. Я покоряюсь. Этого хотел твой Габриэль?
Циничная ухмылка была ему ответом.
— Давай-ка выйдем. И быстро, пока твои шустрые детки ничего не заподозрили.
XXXIX — фитиль бомбы
do— Питер, сиди.
— Но Энджи и…
— Я сказал — сидеть! Замри. Пространственная близость мыслей из твоей непутевой головы, как и из четырех других, поможет Кси быстрее найти свое тело.
— Чего?!
— Заткнись! Он здесь. В комнате. Может, прямо сейчас пролетел сквозь тебя.
Кобальт согнал с себя невольные мурашки. Тревога нарастала — он глаз не сводил с плотно захлопнувшейся двери и сам не понимал, почему ему так неспокойно. Что происходит снаружи?! Ангел слишком долго стоял на четвереньках, наклонившись над братом. И слишком поспешно вышел вслед за ним отсюда. Поспешно и… послушно.
Послушание и Андж? Опять обрыв цепи. И если мне нельзя выходить…
Прозрачная белая тень у его ног шевельнулась, выпрямляясь в ровный силуэт Принца Тьмы, кивнула его мыслям и плавно вышла сквозь запертую дверь в коридор. Питер только крепче сжал пальцами подлокотники кресла, в котором сидел. Дальше с ума сходить уже просто некуда, он перешагнул предел возможностей.
you
Ангел отхаркнул очередной черный сгусток крови и в изнеможении прислонился боком к замызганной стене. Юлиус ненадолго скрылся… пообещав вернуться с инструментами.
«Я вскрою твое тело и растащу по кусочкам. Покажу тебе каждый орган, из которого ты состоишь. И начну я с печени»…
Он поглядел на свои руки: Демон прогрыз лимфоузлы зубами, остальное раскрошил ножом. Странной ненависти, которую близнец всегда питал к локтям, наконец, найдено объяснение. Юлиус выступал против экспериментов Хэлла с синтезом лекарства от СПИДа.
«Зачем помогал ему, святоша? Мнишь себя спасителем человечества? Ты полное ничтожество»…
Голова гудела. Демон бил ее ногами.
«Я бы мог тебя изнасиловать опять, как двадцать шестого ноября… Но ты не почувствуешь ничего нового, падаль. А я хочу, чтобы ты чувствовал. Цувствовал то, что чувствовал я. Когда его кровь… нет, когда его Жизнь хлынула рекой в никуда — и сине-зеленые глаза остекленели, теряя глубину. За мгновение до смерти… он был уже другим. Величайшее зло погибло вместе с Кси… и в нём остался только Он. А ты… ты приговорил его. Он умирал в мучениях, очищенный от скверны — старейший из серафимов, самый темный и великолепный из них. Я мог его спасти, если бы не ты. Я ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя сердцем, которого нет»…
В комковатом бреду… навязчивый шепот. Голоса смеющиеся… вкрадчивые и неумолимые. Зеркало разбилось. В кривых осколках — разверстая пасть его кошмара. Брат. Кровь. Тело. Поцелуй. Месть. Жажда, страстное влечение… Как смерть. Как жизнь. Все рассыпалось, распалось, в задушенном безмолвии. Не скорбь, не отчаяние. Вопли смыло в пустоту. Какие-то мысли… эхо пережитого только что, но не более. И одиночные крохи рассудка, облепившие шершавую плиту из песка и грязи — знание. Демон больше не любит его.
Разве ты вернулся на Землю за этим?!
— Возможно…
Разве твою волю убила боль?
— У меня нет желания быть. Существовать. Покончим со всем скорее.
love
Узкое лезвие света проходило сквозь оконную раму… из колыбельной небес в роскошную прихожую ада. По зеленому лучу двигались изящные маленькие ступни. Тень несла в руках топор, легко и непринужденно, словно держала в объятьях девушку. Прозрачные изумрудные глаза чему-то игриво улыбались. Тоненькие струйки кристальной крови, проложившие дорожки по подбородку от уголков рта, придавали выходцу с того света невыразимое кукольное очарование. Нагой и безымянный, он носил на лбу символ первой стихии Жизни, а его топор сверкал девственной чистотой металла, не касавшегося физической плоти.
Его встречала тень Люцифера, застывшая в приветственной позе на границе астрала, где животворящий луч оборвался и погас. Перевертыш вернулся на смертную землю.
Две тени обменялись взглядами, две пары очень зеленых и очень непохожих глаз встретились как будто на равных… и Ксавьер потупился. Владыка всегда испытывал его, задавая одни и те же нескромные вопросы, вызывая одни и те же нескромные воспоминания.
Страница 58 из 66
