Jolt

серебряный серафим с душой, грязной дочерна, — нежные коралловые губы оросились слезами, потом коснулись тускло светящейся кожи Демона, — а я ведь мог его полюбить. Это была его последняя месть моему мужу. Энджи все это понимает. Он тебя простит. Только сам себя прости… и забудь. Все очарование, которого Гэбриэл добровольно себя лишил, сконцентрировалось в Дезерэтте. Ты увидел его всплеск, как вспышку сверхновой в мгновения смерти шестикрылого. Она тебя ослепила. Но сейчас она погасла. И на тебя вновь льется чистый свет. Иди к нему.

— А ты?

— Я потом. Узы, связывающие вас, не крепче и не важнее нашей любви, но я уступаю тебе, как виновному. Иди.

D.

Кажется, здесь не осталось никого, человека или нечеловека, кто держался бы твердо на ногах…

Демон, покачнувшись, оперся на дверной косяк.

Бедро надо зашить. Но потом, потом, потом… неужели он и так не дойдет?! Зачем ему сверхъестественное могущество Александра, зачем доставшаяся по наследству от него скрытая власть над всем и вся, если сейчас он не в состоянии совладать с собственным телом… и пройти злосчастных три шага. Проползти, если не получится пройти, чтобы рухнуть на колени и коснуться своей вселенской мечты за мгновение до того, как будет проклят. Еще один раз. Возможно, последний. Наверняка только мысленно. Но эту, ЭТУ мысль он услышит.

— Сколько горя я тебе принес… — прошептал Демон, падая за порог, беспомощно растягиваясь на полу и таки касаясь вожделенных волос. Зарылся в них пальцами, с дрожью и жадностью вдохнув их до стона знакомый аромат — немного странный, немного тяжелый и очень тревожный. — Сколько горя еще принесу. Ты можешь сбегать от мужа, от страстей, от детей, даже от самого себя ты способен убежать. Но ты никогда не спасешься от меня. Обретя новые силы и поборов старые слабости, в этой жизни сквозь взлеты и падения тебя повсюду преследует твоя тень, с циничной отравляющей усмешкой. Наша любовь похожа на крошечную каплю крови, заключенную в черный бриллиант, обреченную навечно томиться в его жестких гранях… границах каменного сердца, которого нет. Я больше не хочу. Моего яда много даже на двоих. И исцеление не наступит. Если тебе не дано уйти… разреши мне покинуть тебя.

Тонкие ладони сжались в кулаки. Вонзая ногти в иссушенную наркотиком кожу, Юс усилием бьющейся в агонии воли вызвал с того света Отраженного. Всепоглощающее отчаяние придало ему огромной силы. Пространство зашаталось и растрескалось, разойдясь по невидимым швам, из колеблющегося неверными тенями пролома между мирами вылетела черная фигура, вся в облаке разогретой плазмы. Ее частицы протекли сквозь Энджи, забрав через зеркальные поры его телесный недуг, и обернули его в подвижную ртутную оболочку. Пришельца пронзила здешняя незнакомая боль, очертания его тела, словно размытого в воздухе, начали заостряться. Ступая все медленнее, он с каждым шагом ронял с себя куски материи, и они вместе с зеркальными отпечатками его ног таяли, едва коснувшись пола. Покрывшись всеми ранами лежащего без сознания близнеца, Отраженный наконец дошел. Его руки встретились с руками Юлиуса, руки Чужака с Той стороны — с руками существа из адской плоти и крови. Прикосновение слабое и неуверенное… прикосновение, вовсе не ставшее прикосновением… превратившись в столкновение двух материй. Без начала и без конца.

Без ощущений. Без мыслей.

Безвременное, беспространственное…

Оно пожрало самое себя.

Пустота… дыра вакуума в вакууме.

Она размыла уже расколотую реальность.

В резко пошатнувшемся Равновесии на грани с необратимой смертью Время замерзло на один бесконечно короткий миг, остановив движение атомов, спутников и планет, погасив звезды, галактики и саму жизнь. И во внезапно возникшей везде и всюду мертвой хрустальной тишине оглушительным звоном послышался звук хлопнувших ресниц. Один живой звук на две умершие вселенные.

Бессмертный Свет Талисмана засиял в полнейшей тьме.

Приподнялись тяжелые веки, явив закоченевшим мирам чудные сапфировые глаза. Они прояснились, чтобы принять откровение… предназначенное только для них. Увидели самую удивительную смерть и исчезновение, во взрыве беззвучном, безвкусном, бесцветном и неосязаемом. И, не успев осознать, что это произошло, залиться горькими кровавыми слезами.

A.

Из-за тебя я потерял когда-то веру. Ты дважды зарубил на корню мою любовь. Ты отравлял мою душу, это правда, чистая правда, медленно и верно ты убивал во мне всё. Ты убивал меня.

Но это был наш рок. Демон совращает ангела и низвергает с небес. Демон соблазняет ангела, сбивает с пути Истины, губит его, губит его душу, забирает во мрак, отнимает у Бога, отнимает у мира, оставляет себе, только себе, одному лишь себе…

И демон не испытывает раскаяния. Потому что он демон.

Кто-то дал тебе сердце… ты сам дал себе сердце, чтобы предать… но не меня.

Предать себя.