Jolt

Зачем ты это сделал?!

Я родился для тебя, родился жить одной жизнью, поделенной на двоих, родился идти рядом с тобой, идти до конца, до любого конца. Я родился не близнецом твоим, о нет, конечно нет. Совесть, сердце, свет, дух святой… это был всё я. Твое «я», вне тебя. В тебе была такая гигантская концентрация Тьмы, концентрация всего возможного и невозможного, на что способна Тьма, концентрация сверхплотная… настолько, что места для частички божественного просто не нашлось. И на твоих запястьях сомкнулись цепи, ведущие к моей шее. Ты порвал их… ты ушел от меня, исчез и высвободил целую темную вселенную, заключавшуюся в тебе.

Пройдет совсем немного времени… и Апокалипсис потускнеет и померкнет перед изменениями, которые сначала никто не заметит. Перегруз на чашах весов почувствую только я. А потом… потом барьеры, стены и границы сметет в один момент, все накроет так, что небеса сольются с преисподней, а людей, стоящих между ними, чудовищным столкновением спрессует в ничто.

Что же ты натворил, любимый мой и самый ненавистный…

Мир проглотит первобытный Хаос.

Я прокрался к двери на цыпочках и выглянул. На моем паркете несколько гвоздей, лужица жидкого металла, похожего на титан, и лужа… несвертываемой крови. Крови слёз… Господи.

XLI — замена

Насильно затолкав себя в ванную, Ксавьер забылся на несколько минут. Тело под ледяными струями воды, хлеставшими как удары бичом, содрогалось, и уже непонятно, от холода или рыданий.

Мы обречены? Вечно умирать на кресте за грехи других? Энджи, ты не Мессия, я тебе просто больше не позволю! Мир останется ни с чем, пусть дохнет к чертям собачьим, но ты мой, мой, мой… Я слишком долго был в этом поединке проигравшим.

Кси упрямо встряхнул головой. Он выбьет из себя беспросветное отчаяние и детскую беспомощность… даже если их придется вырывать с кусками живого мяса. Он знает прекрасно расстановку сил, но перед всеми свою слабость не покажет.

Даже не вспомнив о полотенцах, оборотень бочком пролез из душа в собственную спальню и неровным шагом приблизился к Питеру. С длинных волос во все стороны летели брызги, на спине и груди виднелись небольшие синяки, горевшие после ледяной атаки.

— Он здесь?

— Ксю… Ксюня? — Хэлл, грохаясь, перевернул стул. — Ксюня?! Но ведь у нас… осталось это… это же…

Его трясущаяся рука указала на кровать, где лежал Кси… еще один — мертвый оборотень, выпивший яд. Треснувший бокал с остатками токсина валялся в метре от пепельно-серой ладони.

— Разрешаю меня похоронить, — беспечно распорядился Ксавьер и улыбнулся панике в глазах Солнечного Мальчика. — Я не без тайного удовольствия возложу белые розы на свою могилу. Но сейчас это сущий пустяк. Меня интересует мой муж. Где он? Он появлялся здесь? И второе, не менее интересное — кто-нибудь удосужился выпустить моего младшего брата из чулана и вообще… проверить, жив ли он после стольких пущенных от бешенства слюней?

— Ксюнечка, но почему произошло… вот это… — инженер, все еще трясясь, подошел к нему и потрогал за нежное плечо, потом погладил мокрые шелковистые волосы, а потом — покраснел. — А почему ты голый?

— Ты когда-нибудь видел новорожденного… ну скажем, в костюме?

— Только в рубашке. Да и та… Но все-таки, все-таки… почему второе тело?!

— Алекс меня так нежно любит, что решил клонировать. Всё? Ответ удовлетворил? — Кси хлестнул его мокрыми волосами, заставив отскочить. — Вот и скажи теперь, что с Ману и куда мог провалиться Эндж?

— Для свежевылупившегося из яйца удава ты слишком хорошо дерешься… — проворчал мастер, невольно приходя в себя. — В последний раз Мануэль, освобожденный от стула и веревок, пробегал мимо полчаса назад в компании Сент-Мэвори. А минут пять назад твой кузен промимокрокодилил еще раз, забрав из холла ключи от Астон Мартина. Судя по тому, что я совсем не нарочно подслушал, Мэйв повёз пострадавшего в Госпиталь №1. Старая пиявка Аморес неплохо позаботится о них обоих. Что касается моих протеже… специалист по розыску пропавших у нас вот — он, — Хэлл кивнул на детектива. — А я пошел за валерьянкой.

— Ну не нервничай так, — Кси повернулся обратно к Питеру и подмигнул. — Альт, у тебя челюсть отвисла. Захлопни, пожалуйста. Только язык не прикуси…

Кобальт, теряясь, поплелся за ним на подоконник, где, кажется, уже целую вечность висел обрывок черного нейлонового шнура. Ксавьер сел, свесив стройные голые ножки в сад, Питер, красный, как вареный рак, примостился рядом, и положил ставшие неожиданно огромными и неуклюжими лапищи на тонкую талию оборотня.

— Сигаретка есть?

— Тебе бы лучше фен, малыш…

— Я сбежал из рая ради курева, так что перебьюсь. Альт… — Кси сделал глубокую затяжку и блаженно вздохнул. — Знаешь, на тебе сейчас два отпечатка знакомой ауры.

— Близнецы.

— Только один. Черное на черном.

— Наверное, Демон…