Jolt

— Почему я воскрес?

Питер подавился. Вопрос не просто застал врасплох, а вогнал в столбняк. Соображая что-то секунд десять с довольно глупым выражением лица, он в конце концов пробормотал:

— Однажды ты уже покончил с собой… Мне Викки рассказал. Но дважды ты не смог бы обмануть смерть. Это знали все, включая Габриэля. Поэтому тебя убили. Ведь убийство и суицид — совершенно разные категории преступлений в глазах Господа. И я придумал очень простой план. В вине был цианид. Как в правом бокале, так и в левом. А в шприце, который принес Жерар, помимо синей псевдо-токсичной краски имелось немного глюкозы с аскорбинкой. То есть ты «отравился» витамином C. Погиб от своей руки на глазах у потрясенного серафима. В это поверил каждый, кто видел, как ты пил. А вера — мощная штука…

— Кто знал правду?

— Только Ангел. Мне пришлось обмануть даже Хэлла. Он страшно впечатлительный, посвящать его в излишние подробности было опасно.

— Значит… — Кси побледнел, — это Энджи подмешивал мне цианид?

— А ты хотел, чтобы тебя убивал я?

— Где…

— Где его нельзя достать. Твой Эндж поднялся на плоскогорье, круто обрывающееся в океан.

— Он не…

— Он бросает камешки в воду. Мысль прыгнуть с обрыва вышла из головы бессмертного той же дверью, которой входила.

— Но Ангел…

— Мне слов не хватит, Ксюня. Его тоска ходит твоими ногами, слушает твоими ушами и смотрит. Твоими глазами.

— Мне нужна…

— Нет, не нужна. Ты сбежал из рая ради Ангела, так что перебьешься.

— Но…

— Без одежды и все тут! Прочь отсюда! — теряя терпение, он сунул веревку оборотню под нос.

С трогательно несчастным видом обняв черный нейлон, Ксавьер укоризненно прошептал:

— Мы еще поквитаемся, — и соскользнул с подоконника вниз.

Подглядев, как на его голом теле мелькают разноцветные блики подсвеченного шампанского в бассейне, Питер понурил голову. Уже можно не притворяться, что золотоволосый бог всех оборотней и вообще всех живых тварей на земле ему по барабану. Эта сверкающе-белая нагота… чересчур естественна даже для Перевертыша. Он не помнит ее ни из сна, ни из первой, она же последняя ночь, проведенная один на один с Ксавьером в постели. Я так и не посмел прикоснуться к тебе, малыш. А ведь сейчас ты кажешься еще невиннее, чем тогда. Изменения появились сегодня? «Побочные эффекты» воскрешения? Что с тобой могло произойти? Неужели Алекс…

— Алекс тут ни при чём, — язвительный голос, прервавший развитие мысли, принадлежал Элфу. — Будь легче на поворотах.

— Ты подслушиваешь?

— Всего лишь владею информацией.

— Какой?

— Всякой. Ну и башка твоя лохматая для меня совершенно прозрачна, сознаюсь.

— Тогда, может быть, ты скажешь, о чем я думаю больше всего? Я потерялся, мне больно, я не знаю вообще, что я чувствую, а главное — к кому…

Эльфарран сложил ручки за спиной, подошел к нему поближе и мягко произнес:

— Вы действительно занимались сексом.

— Что?

— Ты и Юлиус. Ну или, если угодно — ты и Демон. Я уверен, ты понимаешь, в чем разница. Ты же сам попросил ответить. Сильнее всего ты терзался вопросом, была близость между вами или нет. Была. Ты овладевал им. Ты… Знай, никому больше он этого в жизни не позволил.

— Но с какого перепугу ТЫ можешь это утверждать?!

— Потому что не на одной только твоей ауре отпечатки черного на черном. У кое-кого она потемнела настолько, что вообще исчезла.

— Я не вижу связи…

— Неужели, умудрившись распутать героиновое преступление с помощью одного паршивого шприца, ты не соберешь сейчас шараду? — Элф повернулся, взметнув волосами в точности как мать, и жестом позвал к себе брата. — Скажи ему.

Викки оттащил киллера от окна в дальний угол и заставил сесть.

— Питер, в воздухе сгущаются энергии. В доме словно какой-то взрыв был… повсюду раскиданы атомы невероятно мощной материи. Электричества разлито на порядок больше обычного. И его напряжение будет повышаться с каждым часом в геометрической прогрессии, мы чувствуем. Я и Лилли… — он коротко кашлянул. — Гэбриэлу такое и не снилось. Пахнет жареным, если честно. Ты… мы просим тебя поразмышлять над этим. Только времени у тебя маловато. До возвращения Солнечного Мальчика.

— Почему?

Вэльккэмери взглянул в сиренево-синие глаза Элфа.

— Молчи. Я хочу, чтобы он прочувствовал это так же, как мы… а не услышал от добросердечного, но прямого, как танк, Хэлла. Весть о смерти просто раздавит Питера.

— Он любит Демона…

— … больше, чем сам подозревает.

— Пойдем-ка отсюда к чертовой матери…

— … пока другие новости не вылезли наружу.

— Мы расскажем всё…

— … но потом, потом.