Jolt

Близнецы выпорхнули в коридор и, как можно быстрее преодолев двадцать ступеней вниз на второй этаж, заперлись в рабочем кабинете Ангела.

— Бля! — спохватился Лилли. — Хэлл увел своих работников, но с Питером остался Дезерэтт!

— Дай соображу… Краснокрылый на чьей стороне?

— Он сам по себе. Это проблема…

— Он без ума от мамы.

— Но от мамы без ума и Питер…

— Они поцапаются?

— Бллин, и зачем нам только подобрали такую красивую маму…

— Зачем такую беззащитную, ты имел в виду.

Элф вскинулся.

— Он уже не беззащитный. Энергии почти сгруппировались в точку вращения. Вошли в него.

— Теперь он будет?

— Не будет. Он уже такой. Электрическая цепь замкнулась. Один нюанс — взрыва еще не было. Только будет. Демон — Кси. Искра — бомба…

— А фитиль между ними — папа! — глаза Викки округлились. — Не дать им встретиться?!

— Поздно. Мы вслепую идем по краю. Уповаю на помощь Ада. Хоть он и кажется сейчас очень далеким и ненастоящим… — Элф влез с ногами в большое кресло, где уже сидел брат, смешался и прошептал, опуская глаза: — Вилле, если тебе нетрудно… и обещай не смеяться.

— Да. Что такое?

— Возьми меня за руку. Иногда мне тоже бывает страшно.

XLII — предел

— Не плачь. Не плачь… Твои слезы сверкают красными звездами на камнях, их видно из космоса. Но планете нельзя так ярко пламенеть в вакууме, — руки, мягкие и нежные, как у девушки, обвили шею свесившегося с обрыва страдальца.

— Его сладковатые циничные губы… Их яд. И гипноз. И твердый нажим. Они всегда мне улыбались… отделяясь от тяжелого, такого тяжелого голоса. Ртутный бархат в каждом слове. Странная манера подчинять себе. Я был тем единственным, с кем он хотел это сделать… и чьим рабом сам хотел быть. Нечто особенно темное… особенно интимное… ревниво скрытое и не принадлежащее никому кроме нас. Вкус сложной и непонятной близости. Я до сих пор ее не понимаю. Сумасшедшее желание, сумасшедшее влечение, сумасшедшее и страшное. Иногда мне хотелось прильнуть к нему так, чтобы мы смешались раз и навсегда… в каждой точке. А потом сладость обычного плотского влечения опять побеждала. Вкус любви как лекарства от жизни… медленный наркотик, лучший наркотик. Наши тела, сродненные сексом… больше, чем сплетенные в клубок. Единение на уровне атомов и молекул… с примесями моего страха. Страха перед силой, довлевшей так страшно и так долго, что я сроднился даже с ней. И принял ее в себя. В нашей клетке, в крохотном тесном мирке. Sweet suffering… Как мне забыть… Хаос словно оторвал от меня половину. Две трети.

— Ангел, — голос Кси изменился, надломившись, и зазвучал с неожиданно прорезавшейся хрипотцой. — Если честно, сейчас я просто наслаждаюсь твоей красотой и беспомощностью.

— Ди?!

— Не кричи. Иди сюда. Иди ко мне. Вот так… — Ксавьер или кто-то, принявший его облик, стянул Инститориса с края обрыва и распластал на прохладных камнях. — Мой крошка…

Ангел задрожал.

— Это ты, но все-таки не ты. Демон…

— Его больше нет, душа моя, — оборотень печально улыбнулся, проводя кончиками пальцев по щеке мужа. — Могу сказать, что меня больше нет, но это будет верным лишь отчасти. Во мне, то есть прости, в Кси — запечатана моя память.

— Я боялся, что…

— Я знаю. Микровселенная, ужатая в сверхплотную точку внутри моего мозга, осталась жива.

— Теперь она здесь? — Энджи встрепал золотистые волосы на затылке Кси.

— Нет, мою голову Демон бы не выбрал. Нужен кто-то посильнее, — с видом фокусника Ксавьер пошарил на груди возлюбленного, нащупал цепочку с кулоном и открыл его. — Смотри… кто это на фото?

— Наши сокровища. Эльфи и… — Ангел рывком поднялся на ноги. — Как?!

Вэльккэмери забрался на колени Питера и терпеливо принялся упрашивать брата сделать то же самое.

— Ну не ломайся! Кажется, он сейчас умрет от горя.

— Ты же знаешь, как я презираю подобные слабости.

— Ну ты ведь тоже плакал!

— Это было давно, в глубоком детстве.

— Ага, три месяца назад, — Викки насмешливо высунул язычок. — Ты ревел как младенец, отнятый от груди. А всё потому, что нас расселили из общей колыбели в отдельные кровати.

— Я не мог с тобой расстаться.

— Само собой, ты же целуешься со мной около часа вместо того, чтобы слушать сказки на ночь…

Элф покраснел, скорчил мученическую рожицу и подошел к киллеру. Кобальт внимательно заглянул в его глазищи, переливающиеся синим и фиолетовым. Лилли вытянул руку — в раскрытую ладошку шлепнулась большая капля.

— Перестань ронять эту воду. Альт, он никогда бы не позволил о себе скорбеть.

— Какой же ты садист!

— Стараюсь…

— А Демон плакал? Вообще когда-либо?

— Не на моей памяти.

— Об этом может знать только папа.