Фандом: Шерлок BBC. Письма написаны и прочитаны. Теперь, все что нужно — обсудить их.
Добавить в моё избранное
29 мин, 40 сек 5941
Он удивился, проснувшись, обнаружив Шерлока, сидящего спиной к огню, и торжественно наблюдающего за ним. Джон слегка потянулся, моргнул, очнулся и попытался придумать, что сказать.
— Ты, — сказал Шерлок, и сердце Джона пропустило удар. — Я хочу тебя. Всегда хотел. Ты единственное, чего я хочу. Ты читал все те дурацкие письма?
Сердце Джона сжалось.
— Это были чудесные письма, — сказал он хрипловатым со сна голосом.
Шерлок поморщился.
— Прекрати. Они были смущающими и неловкими.
— Эти два слова означают одно и то же, — заметил Джон, потому что думал, что это поможет избавить Шерлока от смущения.
Шерлок глянул на него.
— Мне очень понравились письма, Шерлок. Я искренне полюбил их. Они были… такими прекрасными. Они напоминали тебя. Ты знаешь, что я читал их так медленно, как только было возможно? Я хотел смаковать их, каждую фразу, каждую букву в них. Я думал, что они могут быть последним, что останется мне от тебя. Я не знал…
— Как ты мог не знать о моих чувствах? — раздраженно спросил Шерлок.
— Это не то, что я мог бы вообразить… — начал Джон, но Шерлок перебил его.
— Как ты мог не прочитать это в каждом взгляде, который я бросал на тебя? В них был ты, всегда ты, только ты, и этим я все сказал тебе, все видели этот взгляд, даже незнакомцы, столкнувшиеся с нами на улице. «Ах, они должно быть пара». Да. Потому что я смотрел на тебя, всегда, как на луну и звезды, и солнце, и все эти глупые планеты, которыми ты одержим. Это было очевидно для всех. И Майкрофту, и Лестрейду, и Мориарти. Всем настолько очевидно, что ты — самое важное в моей жизни, единственная ценность моего существования, и для тебя я сделаю все, что угодно. И вот тогда появлялся ты, говоря всем и каждому снова, снова и снова: «Я не гей, я не гей, я не гей. Мы не пара, нет, не в этом смысле». Посмотрите на всех этих счастливых, влюбленных людей, прогуливающихся по Риджентс-парку рука об руку. Ох, нет, это не Джон и Шерлок, они не такие.
Джон не шелохнулся во время этой речи.
— Шерлок, я не…
— Ты понимаешь, как убивал меня, ежедневно, каждый раз, когда смотрел на проходящих женщин? Ты вообще в состоянии вообразить, сколько тупых, катастрофически идиотских вещей я сделал, просто чтобы убедиться, что ты придешь, когда я позову тебя, чтобы ты не отвлекся, не застрял в другом месте? Я нуждался в тебе сильнее и фатальнее, чем в любом наркотике, губительнее, чем в кокаине даже в худшие свои дни. Ты был нужен мне как кислород, а я не мог тебя найти, не мог удержать, ведь все, что ты когда-либо говорил мне, утверждало, что этого не будет. И я умирал внутри, абсолютно, полностью, сантиметр за сантиметром, ежедневно, когда ты не смотрел на меня так, как мне хотелось бы, чтобы ты взглянул. Иногда все же случался этот твой взгляд, редко, если я делал что-то особенно умное, но я не могу быть впечатляющим все время, Джон, даже я не смог с этим справиться. Ты видишь теперь, насколько проще было умереть сразу, чем умирать так, как я?!
Джон уставился на него, чувствуя тошноту и ужас.
— Почему ты ничего не сказал?
— Ты бы ушел. Ты бы… Ты бы сказал: «О, дорогой, Шерлок, только не это» — и затопил бы меня своей жалостью, и обезумел бы, думая об этом… я вообще не должен был говорить ничего, но идиотские письма… Я должен был умереть в Аргентине, и не знаю, зачем вообще боролся так неистово, будто тело не хотело умирать, сопротивлялось, боролось на каждом шагу, даже когда ум был готов к смерти. И я приехал сюда, захватив достаточно таблеток, чтобы обрести забвение и я не смог… я не смог…
Джон вдруг сорвался с дивана, схватил Шерлока за шею и заставил его мятущийся взгляд сфокусироваться на нем.
— Посмотри на меня, — скомандовал он. — Посмотри на меня. Я был идиотом. Разве не это ты всегда говорил мне? Я не видел. Я не видел этого в тебе и в себе самом. Пока не стало слишком поздно. Но теперь у нас есть второй шанс, у тебя и у меня, чтобы исправить это. Мы вернемся в Лондон и будем Джоном и Шерлоком, которые гуляют в Риджентс-Парке, взявшись за руки. У нас будет все, что ты хотел. Потому что я люблю тебя, и буду твоим так долго, как ты пожелаешь. Я буду принадлежать тебе даже дольше, потому что никогда не позволю нам снова разлучиться.
Шерлок высвободился из рук Джона, и тот разочарованно выдохнул, поворачиваясь за Шерлоком, который подбежал к письменному столу.
— Ты не понимаешь, — отрывисто бросил Холмс. — Не понимаешь, как сильно я тебя люблю. Не осознаешь весь ужас этого. — Шерлок вернулся, сжимая в руках пачку листов, и сел на диван как можно дальше от Джона, лихорадочно листая кипу бумаг. — «Я хочу вернуть все назад, все, что было. Все, — прочитал Шерлок, — Я хочу вернуться в прошлое, в тот день, когда встретил тебя, когда ты убил таксиста, и после мы отправились в китайский ресторанчик, а затем вернулись в квартиру, уже довольно поздно.
— Ты, — сказал Шерлок, и сердце Джона пропустило удар. — Я хочу тебя. Всегда хотел. Ты единственное, чего я хочу. Ты читал все те дурацкие письма?
Сердце Джона сжалось.
— Это были чудесные письма, — сказал он хрипловатым со сна голосом.
Шерлок поморщился.
— Прекрати. Они были смущающими и неловкими.
— Эти два слова означают одно и то же, — заметил Джон, потому что думал, что это поможет избавить Шерлока от смущения.
Шерлок глянул на него.
— Мне очень понравились письма, Шерлок. Я искренне полюбил их. Они были… такими прекрасными. Они напоминали тебя. Ты знаешь, что я читал их так медленно, как только было возможно? Я хотел смаковать их, каждую фразу, каждую букву в них. Я думал, что они могут быть последним, что останется мне от тебя. Я не знал…
— Как ты мог не знать о моих чувствах? — раздраженно спросил Шерлок.
— Это не то, что я мог бы вообразить… — начал Джон, но Шерлок перебил его.
— Как ты мог не прочитать это в каждом взгляде, который я бросал на тебя? В них был ты, всегда ты, только ты, и этим я все сказал тебе, все видели этот взгляд, даже незнакомцы, столкнувшиеся с нами на улице. «Ах, они должно быть пара». Да. Потому что я смотрел на тебя, всегда, как на луну и звезды, и солнце, и все эти глупые планеты, которыми ты одержим. Это было очевидно для всех. И Майкрофту, и Лестрейду, и Мориарти. Всем настолько очевидно, что ты — самое важное в моей жизни, единственная ценность моего существования, и для тебя я сделаю все, что угодно. И вот тогда появлялся ты, говоря всем и каждому снова, снова и снова: «Я не гей, я не гей, я не гей. Мы не пара, нет, не в этом смысле». Посмотрите на всех этих счастливых, влюбленных людей, прогуливающихся по Риджентс-парку рука об руку. Ох, нет, это не Джон и Шерлок, они не такие.
Джон не шелохнулся во время этой речи.
— Шерлок, я не…
— Ты понимаешь, как убивал меня, ежедневно, каждый раз, когда смотрел на проходящих женщин? Ты вообще в состоянии вообразить, сколько тупых, катастрофически идиотских вещей я сделал, просто чтобы убедиться, что ты придешь, когда я позову тебя, чтобы ты не отвлекся, не застрял в другом месте? Я нуждался в тебе сильнее и фатальнее, чем в любом наркотике, губительнее, чем в кокаине даже в худшие свои дни. Ты был нужен мне как кислород, а я не мог тебя найти, не мог удержать, ведь все, что ты когда-либо говорил мне, утверждало, что этого не будет. И я умирал внутри, абсолютно, полностью, сантиметр за сантиметром, ежедневно, когда ты не смотрел на меня так, как мне хотелось бы, чтобы ты взглянул. Иногда все же случался этот твой взгляд, редко, если я делал что-то особенно умное, но я не могу быть впечатляющим все время, Джон, даже я не смог с этим справиться. Ты видишь теперь, насколько проще было умереть сразу, чем умирать так, как я?!
Джон уставился на него, чувствуя тошноту и ужас.
— Почему ты ничего не сказал?
— Ты бы ушел. Ты бы… Ты бы сказал: «О, дорогой, Шерлок, только не это» — и затопил бы меня своей жалостью, и обезумел бы, думая об этом… я вообще не должен был говорить ничего, но идиотские письма… Я должен был умереть в Аргентине, и не знаю, зачем вообще боролся так неистово, будто тело не хотело умирать, сопротивлялось, боролось на каждом шагу, даже когда ум был готов к смерти. И я приехал сюда, захватив достаточно таблеток, чтобы обрести забвение и я не смог… я не смог…
Джон вдруг сорвался с дивана, схватил Шерлока за шею и заставил его мятущийся взгляд сфокусироваться на нем.
— Посмотри на меня, — скомандовал он. — Посмотри на меня. Я был идиотом. Разве не это ты всегда говорил мне? Я не видел. Я не видел этого в тебе и в себе самом. Пока не стало слишком поздно. Но теперь у нас есть второй шанс, у тебя и у меня, чтобы исправить это. Мы вернемся в Лондон и будем Джоном и Шерлоком, которые гуляют в Риджентс-Парке, взявшись за руки. У нас будет все, что ты хотел. Потому что я люблю тебя, и буду твоим так долго, как ты пожелаешь. Я буду принадлежать тебе даже дольше, потому что никогда не позволю нам снова разлучиться.
Шерлок высвободился из рук Джона, и тот разочарованно выдохнул, поворачиваясь за Шерлоком, который подбежал к письменному столу.
— Ты не понимаешь, — отрывисто бросил Холмс. — Не понимаешь, как сильно я тебя люблю. Не осознаешь весь ужас этого. — Шерлок вернулся, сжимая в руках пачку листов, и сел на диван как можно дальше от Джона, лихорадочно листая кипу бумаг. — «Я хочу вернуть все назад, все, что было. Все, — прочитал Шерлок, — Я хочу вернуться в прошлое, в тот день, когда встретил тебя, когда ты убил таксиста, и после мы отправились в китайский ресторанчик, а затем вернулись в квартиру, уже довольно поздно.
Страница 6 из 8
