Фандом: Гарри Поттер. У нарглов проблемы с деторождением, мозгошмыги подозрительно себя ведут… Казалось бы, при чем здесь тетрадка в черном кожаном переплете?
Добавить в моё избранное
10 мин, 20 сек 13456
Я уже собралась было ответить, что никуда не пропадала, у себя в комнате сижу, как вдруг мозгошмыги странно оживились, начали суетиться и мельтешить. Верный признак, что здесь что-то нечисто. К счастью, у меня самый умный на свете папа — так, как он, в мозгошмыгах не разбирается никто. Все, что нужно, уже было у меня в сумке: и коробочка с рябиновой золой, и ясеневая палочка. Папа меня часто брал в экспедиции, там я и научилась пользоваться рунами и считалочками — и для того, чтобы приманить разное зверье, и для того, чтобы отпугнуть чудовищ. На четыре угла тетради легли Альгиз — руны защиты. Я представила, как в груди восходит золотое солнышко, освещает обложку своими лучами — руны засветились и погасли. На этот раз я не стала лениться и прочитала считалочку-прогонялочку целиком, все пятнадцать строф. Мозгошмыги сбежали уже на пятой, но я все равно добралась до самого конца. В таких случаях лучше перестраховаться.
Пообщаться с дневником все равно очень хотелось. Однокурсники считали меня странной и никак не могли запомнить мое имя. Нарглов было сложно понять, а с мозгошмыгами я сама разговаривать не хотела. Но что, если дневник хочет меня обмануть? Заговорить и заставить сделать что-то опасное? Я вдруг вспомнила профессора Кеттлберна, улыбнулась и взяла в руки перо. Я сама кого хочешь заговорю.
— Скажите, пожалуйста, чем вы кормите своих мозгошмыгов?
Минут пять ничего не происходило, и я уже было решила, что ошиблась, в дневнике никто не живет, а ту, первую надпись я как-то умудрилась не заметить. Но потом обе надписи медленно растаяли, и вместо них появилось:
— Что?
— Понимаете, они у вас удивительно жирные. Вы специально их откармливаете? Как вас, кстати, зовут?
В общем, оказалось, что в дневнике живет мальчик Том — хотя какой он мальчик, на пять лет меня старше — который очень заинтересовался папиными животными. Ну, здесь меня просить не надо — я начала с мозгошмыгов и стала все по порядку о них рассказывать. Том внимательно читал и задавал умные вопросы. Как же все-таки было приятно пообщаться с понимающим собеседником!
Так прошло несколько месяцев. Я рассказывала Тому о папиных зверюшках, о своих однокурсниках и преподавателях, а он объяснял мне, как накладывать заклинания на вещи, чтобы нарглы, или еще кто-нибудь, не сумели их утащить. Вообще, я от него много всяких полезных штучек узнала. Он все описывал даже подробнее, чем учителя — видимо, жилось ему скучно и хотелось хоть с кем-то, хоть о чем-то поговорить. Настораживало только то, что к тетрадке постоянно возвращались мозгошмыги — защиту я обновляла каждые несколько дней — а информацию о самом Томе приходилось буквально клещами вытаскивать. И еще мальчика из дневника почему-то интересовал Гарри Поттер. Ну, в этом я ничем не могла ему помочь, Гарри я видела только в Большом зале и даже не разговаривала с ним ни разу.
На Рождество я поехала домой и показала дневник папе. Он нахмурился и куда-то ушел, и тетрадку с собой взял. А потом у нас состоялся Серьезный Разговор.
— Луна, ты знаешь, кто такой Том Риддл?
— Мальчик, который учился в Хогвартсе в сороковые годы. Он дружил с василиском и оставил в дневнике себя-воспоминание.
Папа аж поперхнулся. Мне тоже было не по себе, когда я услышала, что Том хочет познакомить меня с живым василиском. Я бы, пожалуй, не стала отказываться, но для этого нужно было позволить ему запустить мне в голову мозгошмыгов, чтобы они пошипели на какую-то дверь, а папа мне строго-настрого запрещал это делать. Том ругался, спорил, писал, что ничего страшного от одного раза не будет — но я-то знаю, что папа намного лучше разбирается в мозгошмыгах, чем какой-то мальчишка, пусть он и старше меня.
— Том Риддл — так звали Волдеморта. Это его настоящее имя.
— О-о. Это многое объясняет. Но ведь тот Том, который в тетрадке — он еще не Волдеморт. Он всего лишь мальчишка, хоть и очень умный. И мне нравится с ним общаться. Он забавный.
Как ни уговаривал меня папа отдать тетрадку невыразимцам, я отказалась наотрез. Том был моим единственным собеседником в Хогвартсе, я не могла просто взять и избавиться от него. Я поклялась быть очень-очень осторожной и уехала обратно в школу с дневником. Тому мы ничего не сказали.
А в мае Том предложил на новолуние провести в Запретном лесу ритуал — мол, тогда он сможет обрести тело. Мы немного поспорили, и выяснилось, что ритуал можно проводить хоть прямо сейчас, в гостиной факультета, хоть завтра днем, просто Том верит в приметы и очень любит всякую мистику. Помочь Тому хотелось: это ведь, наверное, невыносимо — столько лет прожить в дневнике. Но если он получит тело, не получится ли так, что я своими руками выпустила на свободу Волдеморта?
Нужно было как следует все разузнать. Тут и пропуск в Запретную секцию пригодился. Прав был папа. Нельзя слепо доверять людям, которые с мозгошмыгами дружбу водят. Том хотел занять мое тело.
Пообщаться с дневником все равно очень хотелось. Однокурсники считали меня странной и никак не могли запомнить мое имя. Нарглов было сложно понять, а с мозгошмыгами я сама разговаривать не хотела. Но что, если дневник хочет меня обмануть? Заговорить и заставить сделать что-то опасное? Я вдруг вспомнила профессора Кеттлберна, улыбнулась и взяла в руки перо. Я сама кого хочешь заговорю.
— Скажите, пожалуйста, чем вы кормите своих мозгошмыгов?
Минут пять ничего не происходило, и я уже было решила, что ошиблась, в дневнике никто не живет, а ту, первую надпись я как-то умудрилась не заметить. Но потом обе надписи медленно растаяли, и вместо них появилось:
— Что?
— Понимаете, они у вас удивительно жирные. Вы специально их откармливаете? Как вас, кстати, зовут?
В общем, оказалось, что в дневнике живет мальчик Том — хотя какой он мальчик, на пять лет меня старше — который очень заинтересовался папиными животными. Ну, здесь меня просить не надо — я начала с мозгошмыгов и стала все по порядку о них рассказывать. Том внимательно читал и задавал умные вопросы. Как же все-таки было приятно пообщаться с понимающим собеседником!
Так прошло несколько месяцев. Я рассказывала Тому о папиных зверюшках, о своих однокурсниках и преподавателях, а он объяснял мне, как накладывать заклинания на вещи, чтобы нарглы, или еще кто-нибудь, не сумели их утащить. Вообще, я от него много всяких полезных штучек узнала. Он все описывал даже подробнее, чем учителя — видимо, жилось ему скучно и хотелось хоть с кем-то, хоть о чем-то поговорить. Настораживало только то, что к тетрадке постоянно возвращались мозгошмыги — защиту я обновляла каждые несколько дней — а информацию о самом Томе приходилось буквально клещами вытаскивать. И еще мальчика из дневника почему-то интересовал Гарри Поттер. Ну, в этом я ничем не могла ему помочь, Гарри я видела только в Большом зале и даже не разговаривала с ним ни разу.
На Рождество я поехала домой и показала дневник папе. Он нахмурился и куда-то ушел, и тетрадку с собой взял. А потом у нас состоялся Серьезный Разговор.
— Луна, ты знаешь, кто такой Том Риддл?
— Мальчик, который учился в Хогвартсе в сороковые годы. Он дружил с василиском и оставил в дневнике себя-воспоминание.
Папа аж поперхнулся. Мне тоже было не по себе, когда я услышала, что Том хочет познакомить меня с живым василиском. Я бы, пожалуй, не стала отказываться, но для этого нужно было позволить ему запустить мне в голову мозгошмыгов, чтобы они пошипели на какую-то дверь, а папа мне строго-настрого запрещал это делать. Том ругался, спорил, писал, что ничего страшного от одного раза не будет — но я-то знаю, что папа намного лучше разбирается в мозгошмыгах, чем какой-то мальчишка, пусть он и старше меня.
— Том Риддл — так звали Волдеморта. Это его настоящее имя.
— О-о. Это многое объясняет. Но ведь тот Том, который в тетрадке — он еще не Волдеморт. Он всего лишь мальчишка, хоть и очень умный. И мне нравится с ним общаться. Он забавный.
Как ни уговаривал меня папа отдать тетрадку невыразимцам, я отказалась наотрез. Том был моим единственным собеседником в Хогвартсе, я не могла просто взять и избавиться от него. Я поклялась быть очень-очень осторожной и уехала обратно в школу с дневником. Тому мы ничего не сказали.
А в мае Том предложил на новолуние провести в Запретном лесу ритуал — мол, тогда он сможет обрести тело. Мы немного поспорили, и выяснилось, что ритуал можно проводить хоть прямо сейчас, в гостиной факультета, хоть завтра днем, просто Том верит в приметы и очень любит всякую мистику. Помочь Тому хотелось: это ведь, наверное, невыносимо — столько лет прожить в дневнике. Но если он получит тело, не получится ли так, что я своими руками выпустила на свободу Волдеморта?
Нужно было как следует все разузнать. Тут и пропуск в Запретную секцию пригодился. Прав был папа. Нельзя слепо доверять людям, которые с мозгошмыгами дружбу водят. Том хотел занять мое тело.
Страница 2 из 3
