Фандом: Yuri on Ice. После показательной на ФГП Юра точно осознал, чего хочет: заполучить Отабека себе.
Добавить в моё избранное
22 мин, 34 сек 17129
И так с трудом держался за остатки здравомыслия, как за голимую соломинку.
Отабек в последний раз царапнул Юрин палец зубами, подтолкнув, казалось, ещё на сантиметр к оргазму, выпустил и открыл глаза. Зной, гроза без дождя. У Юры внутри зарождалось торнадо, вихрь, и голод в глазах Отабека его только подстёгивал.
Отабек сильнее сжал пальцы на его талии, скользнул ладонями выше, мазнув по соску, который до того так внимательно изучил ртом, и Юра задохнулся от ощущений. Сука, ну ничего ж вроде не сделал, ну как так?! Отабек зажал бугорок между пальцами, потянул, погладил большим, царапая краем обрезанной перчатки. Пиздец, господи, почти оргазм — да блин, сейчас он и будет, если Отабек не прекратит. Каждое прикосновение отдавалось прямиком в член — прошивало электрической дугой от грудины до мошонки. Застонав, Юра опять схватил его за волосы и притянул ближе, ещё ближе, пока они едва не столкнулись носами и Отабек, весь растрёпанный, не заполнил всё поле его зрения. Гладкая ткань его футболки скользила по оголённому Юриному животу, расстёгнутая молния куртки щекотала рёбра. Пиздец, какой он был классный, просто слишком, аж глаза пришлось закрыть.
— Юра.
Ну и как вот их закрыть, если Отабек вот так звал его по имени.
По смуглому лицу разлился тёмный румянец, но смотрел Отабек без колебаний, с бесконечным терпением охотника.
— Ты поцелуешь меня или нет?
— Ты сам сказал, — прошептал Юра, плохо уже соображая, — здесь может быть только один ответ.
Он дёрнул Отабека на себя, впечатываясь в чужой рот — и Отабек буквально рванулся к нему, обеими руками прижимая Юру к стене. Его губы влажно скользили по Юриным губам, жарко, собственнически, вынуждая открыться навстречу языку, и больше всего это было похоже на победу, покорившееся Юре золото, стремительный подъём на самую вершину пьедестала, необузданное торжество триумфа. Юра застонал и наклонил голову, пытаясь забраться языком как можно глубже, попробовать на вкус, и от каждого прикосновения искрило.
Отабек судорожно сжимал его плечи, всем весом притиснув его к стене, и только благодаря этому контакту Юра до сих пор не изошёл на горячий пар. Ему хотелось большего, хотелось никогда не останавливаться, и чтобы Отабек мучил его своими губами целую вечность.
Уронив одну ладонь Отабеку на шею, другой он не глядя попытался дотянуться до ещё какой-нибудь части тела, потому что от напористых поцелуев его размазывало по кафелю и глаза не открывались в принципе. Когда ему наконец удалось нащупать бедро Отабека, тот глухо застонал ему в губы, как будто Юра сделал ему больно.
— Юра…
Юра рванул его на себя, и Отабек, потеряв равновесие, рухнул сверху. Фиг знает, что за инстинкт взыграл, но Юре хотелось ощутить тяжесть чужого тела, хотелось сопротивляться ей и понимать, что они — ровня, и задыхаться от этого обоюдного понимания. В этот момент Отабек проехался бёдрами по его паху — и даже двумя руками не смог удержать Юру на месте.
В бедро ткнулся чужой член — твёрдый, большой, — и Юру накрыло каким-то тёмным, собственническим чувством удовлетворения. Отабек — весь из себя крутой ди-джей, байкер, с этими своими мощными прыжками и железной силой воли, которым он так завидовал, — дрожал от возбуждения в его руках, беспомощно толкался ему в бедро… и виной всему был он, Юра.
Он всё неправильно понял. Газель — это удовольствие. А Юра — тоже лев, и на охоту они с Отабеком вышли вместе.
— Бека, да блин, ну давай же, мне нужно…
— Да…
Юра извернулся, отполз от стены, чтобы лечь ровнее, и утащил Отабека за собой. Так хорошо было, затянув его на себя, прижиматься всем телом от груди до колен, переплетаться ногами. Кафель на полу был твёрдый, но Юра едва обращал на это внимание; Отабек ладонью придерживал его за затылок, приподнимая, чтобы целовать снова и снова, общее эхо их довольных стонов билось в дверцы шкафчиков.
Они адски шумели, но это не имело значения — не тогда, когда Отабек снова задрал его майку, чтобы ущипнуть сосок. Юра выгнулся навстречу, зашипел сквозь зубы и в отместку с силой сжал ладонями упругие ягодицы. Это был хороший ход: Отабек со стоном вжался лицом ему в шею и начал осыпать плечо яростными поцелуями, которые всполохами хлестали по нервам, и одновременно подался бёдрами навстречу Юриным рукам, и тут же вниз, притираясь к его члену своим.
Блин, у Отабека был прям большой. Или Герою Казахстана положено? Всё большое.
Не то, чтобы Юра жаловался. Наоборот.
— Юр, ты… — Юра вжался бедром в его ширинку, и Отабек задохнулся стоном. — Ты невероятный, ты меня с ума сводишь. Это просто пиздец… П-пожалуйста! — выдохнул он, когда Юра притянул его за пояс, снова чувствительно проехавшись членом по члену, и заглушил собственный стон его кожей.
— Охуеть, я его с ума свожу, посмотрите на него! Бля, сам-то, секс ходячий…
Отабек в последний раз царапнул Юрин палец зубами, подтолкнув, казалось, ещё на сантиметр к оргазму, выпустил и открыл глаза. Зной, гроза без дождя. У Юры внутри зарождалось торнадо, вихрь, и голод в глазах Отабека его только подстёгивал.
Отабек сильнее сжал пальцы на его талии, скользнул ладонями выше, мазнув по соску, который до того так внимательно изучил ртом, и Юра задохнулся от ощущений. Сука, ну ничего ж вроде не сделал, ну как так?! Отабек зажал бугорок между пальцами, потянул, погладил большим, царапая краем обрезанной перчатки. Пиздец, господи, почти оргазм — да блин, сейчас он и будет, если Отабек не прекратит. Каждое прикосновение отдавалось прямиком в член — прошивало электрической дугой от грудины до мошонки. Застонав, Юра опять схватил его за волосы и притянул ближе, ещё ближе, пока они едва не столкнулись носами и Отабек, весь растрёпанный, не заполнил всё поле его зрения. Гладкая ткань его футболки скользила по оголённому Юриному животу, расстёгнутая молния куртки щекотала рёбра. Пиздец, какой он был классный, просто слишком, аж глаза пришлось закрыть.
— Юра.
Ну и как вот их закрыть, если Отабек вот так звал его по имени.
По смуглому лицу разлился тёмный румянец, но смотрел Отабек без колебаний, с бесконечным терпением охотника.
— Ты поцелуешь меня или нет?
— Ты сам сказал, — прошептал Юра, плохо уже соображая, — здесь может быть только один ответ.
Он дёрнул Отабека на себя, впечатываясь в чужой рот — и Отабек буквально рванулся к нему, обеими руками прижимая Юру к стене. Его губы влажно скользили по Юриным губам, жарко, собственнически, вынуждая открыться навстречу языку, и больше всего это было похоже на победу, покорившееся Юре золото, стремительный подъём на самую вершину пьедестала, необузданное торжество триумфа. Юра застонал и наклонил голову, пытаясь забраться языком как можно глубже, попробовать на вкус, и от каждого прикосновения искрило.
Отабек судорожно сжимал его плечи, всем весом притиснув его к стене, и только благодаря этому контакту Юра до сих пор не изошёл на горячий пар. Ему хотелось большего, хотелось никогда не останавливаться, и чтобы Отабек мучил его своими губами целую вечность.
Уронив одну ладонь Отабеку на шею, другой он не глядя попытался дотянуться до ещё какой-нибудь части тела, потому что от напористых поцелуев его размазывало по кафелю и глаза не открывались в принципе. Когда ему наконец удалось нащупать бедро Отабека, тот глухо застонал ему в губы, как будто Юра сделал ему больно.
— Юра…
Юра рванул его на себя, и Отабек, потеряв равновесие, рухнул сверху. Фиг знает, что за инстинкт взыграл, но Юре хотелось ощутить тяжесть чужого тела, хотелось сопротивляться ей и понимать, что они — ровня, и задыхаться от этого обоюдного понимания. В этот момент Отабек проехался бёдрами по его паху — и даже двумя руками не смог удержать Юру на месте.
В бедро ткнулся чужой член — твёрдый, большой, — и Юру накрыло каким-то тёмным, собственническим чувством удовлетворения. Отабек — весь из себя крутой ди-джей, байкер, с этими своими мощными прыжками и железной силой воли, которым он так завидовал, — дрожал от возбуждения в его руках, беспомощно толкался ему в бедро… и виной всему был он, Юра.
Он всё неправильно понял. Газель — это удовольствие. А Юра — тоже лев, и на охоту они с Отабеком вышли вместе.
— Бека, да блин, ну давай же, мне нужно…
— Да…
Юра извернулся, отполз от стены, чтобы лечь ровнее, и утащил Отабека за собой. Так хорошо было, затянув его на себя, прижиматься всем телом от груди до колен, переплетаться ногами. Кафель на полу был твёрдый, но Юра едва обращал на это внимание; Отабек ладонью придерживал его за затылок, приподнимая, чтобы целовать снова и снова, общее эхо их довольных стонов билось в дверцы шкафчиков.
Они адски шумели, но это не имело значения — не тогда, когда Отабек снова задрал его майку, чтобы ущипнуть сосок. Юра выгнулся навстречу, зашипел сквозь зубы и в отместку с силой сжал ладонями упругие ягодицы. Это был хороший ход: Отабек со стоном вжался лицом ему в шею и начал осыпать плечо яростными поцелуями, которые всполохами хлестали по нервам, и одновременно подался бёдрами навстречу Юриным рукам, и тут же вниз, притираясь к его члену своим.
Блин, у Отабека был прям большой. Или Герою Казахстана положено? Всё большое.
Не то, чтобы Юра жаловался. Наоборот.
— Юр, ты… — Юра вжался бедром в его ширинку, и Отабек задохнулся стоном. — Ты невероятный, ты меня с ума сводишь. Это просто пиздец… П-пожалуйста! — выдохнул он, когда Юра притянул его за пояс, снова чувствительно проехавшись членом по члену, и заглушил собственный стон его кожей.
— Охуеть, я его с ума свожу, посмотрите на него! Бля, сам-то, секс ходячий…
Страница 4 из 7
