Фандом: Гарри Поттер. Даже тому, кто привык к американским горкам, жизнь сумеет преподнести сюрприз.
Добавить в моё избранное
44 мин, 12 сек 4098
— У тебя на свитере остатки мятного мороженого.
— Это поправимо, — Маркус быстро стянул свитер. — Я умылся и прополоскал рот.
— Звучит не слишком аппетитно, Флинт.
— Белл, у нас четыре-ноль… Дай мне шанс сравнять счёт, иначе я нескоро от тебя отстану.
Маркус поднялся с ковра и подал ей руку, Белл неуверенно встала и тут же попятилась назад. Маркус взял её вторую руку и сделал шаг вперёд; она снова попятилась. Он снова шагнул, она снова отступила. Когда они добрались до стены между шкафом и полками, отступать было некуда. Маркус поднял её ладони и прижал к стене. На секунду в его поле зрения попали наручные часы — они были повёрнуты не в ту сторону и записывали не то, что нужно, но Маркус был уверен, что у него ещё всё впереди.
— Это просто смешно, — усмехнулась Белл. — В чём мы соревнуемся? Кому-то же придётся остановиться…
— Да, но это точно буду не я, — сказал Маркус и поцеловал её.
Её губы оказались приятно мягкими; сначала Белл почти не отвечала на поцелуй, лишь настороженно смотрела ему в глаза. Он медленно и осторожно водил языком по её губам, искренне радуясь бонусу этого вечера. Наконец Белл выдохнула, прикрыла глаза и стала отвечать, тоже медленно и осторожно. Маркус подался вперёд, прижимая её к стене. Их поцелуй постепенно стал горячее; с равномерными промежутками они делали небольшие перерывы, молча смотрели друг на друга, а потом продолжали. Скоро он почувствовал, взгляд у Белл стал пьяным, а тело тяжёлым — он прижал её сильнее к стене и в очередную паузу спросил:
— Ты не хочешь сказать «хватит», Белл?
— Очень хочу, но я не люблю проигрывать, — ответила она, переводя дыхание.
— Мне всегда будет мало, теперь я это точно могу сказать, — с усмешкой добавил он. — Так что держись.
И они снова поцеловались. Их пальцы переплелись, но поцелуй всё ещё не был слишком пылким. Когда они снова прервались, Белл вдруг спросила:
— Маркус, у тебя есть кто-нибудь?
Он опешил.
— Нет. А что?
— Поклянись, что никого не предаёшь, потому что я это ненавижу.
— Я никому не присягал на верность, — усмехнулся он, замечая лёгкую панику в её глазах.
— Если у тебя есть девушка, то…
— Да нет у меня никого, — перебил он.
— Если тебя это интересует, у меня тоже никого нет.
— Мы всего лишь целуемся, Белл. И ты это делаешь великолепно, так что я не собираюсь останавливаться…
Она высвободила руки и обвила ими шею Маркуса.
— Я вижу, ты настроена на победу, Белл.
Ему тоже пришлось куда-то девать свои руки, и скоро Маркус провалился в какой-то омут: он держал её голову, гладил лицо, он трогал её под майкой — сначала со спины, потом спереди. Когда он присел, чтобы стянуть с неё джинсы и то, что под ними, Белл лишь тихо напомнила: «Только поцелуи». Она подняла одну ногу и упёрлась стопой в шкаф — у неё были прекрасные, длинные ноги и чудесная растяжка. Маркус стоял на коленях, придерживая её за ягодицы; его губы и язык устали, но он и не думал останавливаться. Белл гладила его по голове и еле слышно стонала; он отстранялся, чтобы посмотреть, снова подавался вперёд, сжимая её упругие ягодицы ладонями, он вдыхал её запах, двигал губами, крутил языком — и всё это словно в омуте, под чарами. Вдруг она выгнулась, подалась вперёд бёдрами, впилась ногтями ему в затылок…
— Не говори «хватит», Кэти, прошу, — взмолился он, опуская её ногу и поднимаясь с колен. — Ты же не хочешь проиграть пари.
Она выглядела разгорячённой и ужасно растрёпанной.
— Только поцелуи, Маркус.
И она опустилась на колени.
Почему он сказал «послезавтра»? Кто его за язык тянул?
Завтра оказалось слишком долгим — утренняя пробежка прошла неплохо, но мысли встали на место только после силовой тренировки.
После завтрака Маркус не выдержал и дважды посмотрел всё, что сохранили чары его часов. В первый раз ему хватило салфетки, после второго пришлось идти в душ.
Компромат на Белл вышел сомнительный, потому что на тёмной картинке почти не было видно её лица — зато другие части тела вышли неплохо. Маркус был уверен, что эти изображения не захочет показать никому. В самом конце, когда Белл опустилась на колени, он, как назло, обхватил её голову ладонями, и часы запечатлели лишь её светлые волосы и раскачивающуюся стену. Звук ему тоже не понравился — тихие стоны Белл, конечно, приятно ласкали слух, но Маркус не думал, что умеет так хрипло, противно стонать, а это его финальное жалобное «Кэти, Кэти»… вообще непонятно откуда взялось: он готов был поклясться, что не бормотал ничего подобного.
Самым ужасным воспоминанием вечера был его уход: старая миссис Белл зашла в гостиную, как раз когда Маркус на прощанье прижал Кэти возле камина.
— Что здесь происходит, детка? — удивлённо спросила миссис Белл, поправляя очки.
— Это поправимо, — Маркус быстро стянул свитер. — Я умылся и прополоскал рот.
— Звучит не слишком аппетитно, Флинт.
— Белл, у нас четыре-ноль… Дай мне шанс сравнять счёт, иначе я нескоро от тебя отстану.
Маркус поднялся с ковра и подал ей руку, Белл неуверенно встала и тут же попятилась назад. Маркус взял её вторую руку и сделал шаг вперёд; она снова попятилась. Он снова шагнул, она снова отступила. Когда они добрались до стены между шкафом и полками, отступать было некуда. Маркус поднял её ладони и прижал к стене. На секунду в его поле зрения попали наручные часы — они были повёрнуты не в ту сторону и записывали не то, что нужно, но Маркус был уверен, что у него ещё всё впереди.
— Это просто смешно, — усмехнулась Белл. — В чём мы соревнуемся? Кому-то же придётся остановиться…
— Да, но это точно буду не я, — сказал Маркус и поцеловал её.
Её губы оказались приятно мягкими; сначала Белл почти не отвечала на поцелуй, лишь настороженно смотрела ему в глаза. Он медленно и осторожно водил языком по её губам, искренне радуясь бонусу этого вечера. Наконец Белл выдохнула, прикрыла глаза и стала отвечать, тоже медленно и осторожно. Маркус подался вперёд, прижимая её к стене. Их поцелуй постепенно стал горячее; с равномерными промежутками они делали небольшие перерывы, молча смотрели друг на друга, а потом продолжали. Скоро он почувствовал, взгляд у Белл стал пьяным, а тело тяжёлым — он прижал её сильнее к стене и в очередную паузу спросил:
— Ты не хочешь сказать «хватит», Белл?
— Очень хочу, но я не люблю проигрывать, — ответила она, переводя дыхание.
— Мне всегда будет мало, теперь я это точно могу сказать, — с усмешкой добавил он. — Так что держись.
И они снова поцеловались. Их пальцы переплелись, но поцелуй всё ещё не был слишком пылким. Когда они снова прервались, Белл вдруг спросила:
— Маркус, у тебя есть кто-нибудь?
Он опешил.
— Нет. А что?
— Поклянись, что никого не предаёшь, потому что я это ненавижу.
— Я никому не присягал на верность, — усмехнулся он, замечая лёгкую панику в её глазах.
— Если у тебя есть девушка, то…
— Да нет у меня никого, — перебил он.
— Если тебя это интересует, у меня тоже никого нет.
— Мы всего лишь целуемся, Белл. И ты это делаешь великолепно, так что я не собираюсь останавливаться…
Она высвободила руки и обвила ими шею Маркуса.
— Я вижу, ты настроена на победу, Белл.
Ему тоже пришлось куда-то девать свои руки, и скоро Маркус провалился в какой-то омут: он держал её голову, гладил лицо, он трогал её под майкой — сначала со спины, потом спереди. Когда он присел, чтобы стянуть с неё джинсы и то, что под ними, Белл лишь тихо напомнила: «Только поцелуи». Она подняла одну ногу и упёрлась стопой в шкаф — у неё были прекрасные, длинные ноги и чудесная растяжка. Маркус стоял на коленях, придерживая её за ягодицы; его губы и язык устали, но он и не думал останавливаться. Белл гладила его по голове и еле слышно стонала; он отстранялся, чтобы посмотреть, снова подавался вперёд, сжимая её упругие ягодицы ладонями, он вдыхал её запах, двигал губами, крутил языком — и всё это словно в омуте, под чарами. Вдруг она выгнулась, подалась вперёд бёдрами, впилась ногтями ему в затылок…
— Не говори «хватит», Кэти, прошу, — взмолился он, опуская её ногу и поднимаясь с колен. — Ты же не хочешь проиграть пари.
Она выглядела разгорячённой и ужасно растрёпанной.
— Только поцелуи, Маркус.
И она опустилась на колени.
Почему он сказал «послезавтра»? Кто его за язык тянул?
Завтра оказалось слишком долгим — утренняя пробежка прошла неплохо, но мысли встали на место только после силовой тренировки.
После завтрака Маркус не выдержал и дважды посмотрел всё, что сохранили чары его часов. В первый раз ему хватило салфетки, после второго пришлось идти в душ.
Компромат на Белл вышел сомнительный, потому что на тёмной картинке почти не было видно её лица — зато другие части тела вышли неплохо. Маркус был уверен, что эти изображения не захочет показать никому. В самом конце, когда Белл опустилась на колени, он, как назло, обхватил её голову ладонями, и часы запечатлели лишь её светлые волосы и раскачивающуюся стену. Звук ему тоже не понравился — тихие стоны Белл, конечно, приятно ласкали слух, но Маркус не думал, что умеет так хрипло, противно стонать, а это его финальное жалобное «Кэти, Кэти»… вообще непонятно откуда взялось: он готов был поклясться, что не бормотал ничего подобного.
Самым ужасным воспоминанием вечера был его уход: старая миссис Белл зашла в гостиную, как раз когда Маркус на прощанье прижал Кэти возле камина.
— Что здесь происходит, детка? — удивлённо спросила миссис Белл, поправляя очки.
Страница 8 из 13
