А ты летал в грозовую тучу?

— Мой друг уже уходит, — Кэти сунула Маркусу в руку миску с летучим порохом и подтолкнула его в камин.

— Доброго вечера, миссис Белл! — воскликнул Маркус. Он бросил горсть пороха, но от неожиданности утащил с собой всю миску. Впрочем, это было не так уж плохо: если у Белл не осталось других запасов пороха, можно было не опасаться, что из его камина вывалится сердитая миссис Белл и начнёт задавать вопросы.

— Лучший сентябрь в моей жизни, — Кэти положила руки под голову и посмотрела в чистое небо. — В смысле погоды.

Её волосы, как обычно, нахватали травинок и веточек, а сегодня в придачу поймали жука. Маркус освободил жука из плена, лёг рядом на траву и тоже глянул вверх. Кроны сосен почти не раскачивались; земля была тёплая и пахла чем-то горьким.

Они бегали уже целую неделю по любимой тропе Маркуса: через лес, луг, поле и снова через лес. Лужайка, облюбованная ими для отдыха, была укромная, но всё же магглы иногда сюда заходили, поэтому Кэти всегда ставила защитные заклинания. Вот и сейчас со стороны тропинки послышался шум, и футах в тридцати от них проехали два велосипедиста.

— А почему у тебя никого нет? — спросил Маркус, поворачивая к ней голову.

— Ты же сам сказал, я чокнутая.

— Но у тебя же был кто-то?

Ему ужасно не хотелось, чтобы этим кто-то оказался их общий знакомый, вроде Вуда. Про них с Кэти раньше ходили слухи, но Маркусу тогда было на всё плевать.

— Кто-то не считается. Был и сплыл. Тише… Послушай… Это пеночка-трещотка. А это зарянка. И вот — слышишь, в кустах слева? Узнаёшь?

Маркус ни черта не смыслил в птицах, но наблюдать за ними было одним из хобби Кэти, поэтому он тоже невольно приобщался к «звукам леса».

— Соловей?

— Дрозд. Странно, что ещё не улетел.

Чириканье и пересвист становились всё тише. Кэти лежала на солнечном месте, закрыв глаза и вытянув босые ноги в криво натянутых спортивных брюках. Её кроссовки и носки валялись в стороне, поверх серой толстовки.

Сегодня они с Маркусом поспешили и не успели раздеться. Он схватил её за руку, как только они добежали до нужной поляны, притянул к себе и, не дав толком отдышаться, прижал спиной к толстой сосне. Кэти была великолепна: прямо говорила, что ей нужно, и честно просила ещё. Они делали это всего семь дней, а Маркусу казалось, что его утро уже не может начинаться иначе: душ, пробежка с Кэти, секс с Кэти, пение птиц с Кэти. Потом она аппарировала, он бежал домой, и каждый отправлялся на свою тренировку.

По вечерам они летали: под опорами моста, с утёсов, в лесу между деревьев, и даже один раз с высотки. После полётов Маркус каждый раз пытался пригласить Кэти в гости, но у неё был режим, так что вечером он развлекался просмотром самых ярких утренних моментов. «Лучший сентябрь в моей жизни».

Маркус поднял руку и проверил время. Кэти могла слушать пение птиц бесконечно.

— А зачем ты повернул циферблат, так же неудобно смотреть? — вдруг спросила она.

— Не хочу, чтобы часы разбились, — соврал Маркус. Не мог же он сказать, что в этом положении они запечатлевали гораздо больше интересного: её лицо, грудь и всё остальное.

— Они тебе очень дороги?

— Остались от дедушки. Классные часы! Всегда точно идут, не боятся ни воды, ни холода, и вообще…

— Ясно, — Кэти села, надела носки и стала обуваться. — Я тут подумала… хочу тебе кое-что предложить.

— Секс на метле?

— Ты сама проза жизни, Маркус, — она подняла руки, чтобы поправить волосы, и он подумал, что сегодня так и не увидел её грудь. Это показалось ему вопиющей несправедливостью, но попросить Кэти раздеться, когда она одевалась, было бы глупо и прозаично. — Сегодня вечером вместо полётов я могла бы потренировать с тобой аппарацию — если ты, конечно, захочешь.

— Зря потратишь время, — проворчал он. — Не все умеют красиво петь, не всем даётся аппарация.

— Просто за тебя никто не брался как следует.

— Звучит устрашающе.

— Ну тогда договорились? Встречаемся у тебя — нам нужно место, которое ты отлично знаешь и можешь вспомнить до деталей. С концентрацией у тебя всё в порядке, иначе бы ты не был игроком высшей лиги! — она мило улыбнулась. — Мне пора.

Маркус горячо обнял её на прощанье.

— До вечера.

Кэти аппарировала, а он, как обычно, вернулся домой бегом.

На крыльце его ждала гостья: сова Малфоя, нетерпеливо крутившая головой. Маркус с тяжёлым сердцем вытащил записку из её клюва и прочёл: «Всё по плану?»

Решающая игра «Гарпий» и«Коршунов», которая определяла полуфиналиста главного турнира, должна была состояться через две недели, и Маркус от души надеялся, что эти четырнадцать дней будут длиться вечно. Несмотря на то, что его план пошёл наперекосяк, он забежал домой, нацарапал на записке Малфоя лаконичное «да» и отправил сову в обратный путь.