Правда о сэре Рональде

Видимо, он брал на себя все хлопоты, а сэр Рональд возмещал ему расходы, да ещё приплачивал за услуги. Майор вёл жизнь обычного альфонса. Единственная разница в том, что содержал его мужчина. Также дома у майора мы нашли два прекрасных охотничьих ружья — это было его увлечение в Индии. Револьвер был только один, зато нужного калибра и весьма любопытный: на рукояти была прикреплена маленькая табличка с гравировкой «Моему дорогому другу от Э.» В коробочке с патронами не доставало половины, в барабане не было трёх. Моран утверждает, что он иногда любит пострелять по мишеням.

Инспектор хмыкнул.

— Что ж, это упорная и качественная работа, — промолвил Холмс. — Однако, скажите мне, инспектор: каков мотив? Зачем Морану убивать сэра Рональда?

Лестрейд задумался.

— Понимаю, что мотив слабо читается. Если бы Моран заговорил, то мы бы, возможно, мотив и узнали. Он не отрицает, что был любовником Сесила, кстати. Доказательства таковы, что это было бы глупо. А вот обвинения в убийстве отметает категорически, но при этом отказывается отвечать на любые вопросы, касающиеся сэра Рональда. Для человека, который получал за свои услуги деньги, это странное поведение, когда самому угрожает виселица.

— А вам не кажется, что он питал к молодому человеку хоть какие-то чувства? Пусть даже простую привязанность, — спросил Холмс. — И он не хочет, чтобы публика рылась в чужом белье…

— Помилуйте! — перебил инспектор. — История и так уже грязнее некуда, мистер Холмс! Бедная леди Сесил. Мы, конечно, постараемся сделать всё, чтобы как-то смягчить ситуацию.

Мой друг промолчал, и его губы сжались в одну твёрдую линию.

— Лестрейд, вы уж палку-то не перегибайте, — поморщился я.

Инспектора мне хотелось придушить, или взять кочергу и хорошенько приложить ею — оно вернее будет.

— Собственно, что вы хотите от меня? — хмуро спросил Холмс.

— Вы не могли бы поговорить с Мораном? Может быть, он всё же хоть что-то знает, если, допустим, невиновен. Или вам удастся что-то нащупать, какие-то нити. Время идёт, подозреваемый есть, — инспектор в задумчивости разглядывал свои ногти, — не хотелось бы, впрочем, прибегать к крайним мерам.

— Смотрите, как бы я не нашёл доказательств его полной невиновности, — ответил Холмс.

— Тогда будем считать, что Морану повезло. Очень повезло. Но я надеюсь, что справедливость всё же есть, — ухмыльнулся Лестрейд.

— Вам бы до 1861 года служить в полиции, — не удержался я.

— Вы защищаете таких людей, доктор? — удивился Лестрейд. — Впрочем, если верить медицине, это болезнь. И вы, как врач, заинтересованы в мягких методах, в лечении. А на мой взгляд, это блажь, дурь и разврат. И хорошая встряска для подобных господ — то, что надо. Тем более что у них всегда есть шанс скостить себе срок.

— Ну да, публично признав себя виновными, — усмехнулся я.

— Оставим эту дискуссию, джентльмены, — промолвил Холмс. — Инспектор, когда будет возможность поговорить с майором?

Подумав, Лестрейд назначил время. Потом он попрощался, слава богу, и ушёл.

Холмс так же сидел в кресле, курил трубку и выглядел спокойным. А потом он так же спокойно выбил трубку о каминную решётку и поднялся. Машинально я встал вслед за ним, непонятно зачем.

— Простите, мой друг, мне нужно побыть одному.

И он ушёл к себе. А я остался. Так и остался стоять у камина. Сердце у меня оборвалось, как только закрылась дверь. Я не знал, что мне делать. Идти за ним? Но он просил оставить его в покое. Я даже к двери не мог подойти и послушать: это был верный способ обидеть Холмса. Но я панически боялся, что он попытается сейчас успокоиться привычным для себя способом и всё начнётся сначала. Я стоял, опираясь обеими руками о каминную полку, и смотрел на огонь. Наверное, от этого глаза у меня слезились.

Шерлок Холмс

Что и говорить, я просто испугался. Хорошо, что Уотсон не догадывался об этом. Вот уж трусом он никогда меня не считал. Но я испугался и только на следующий день, после первого визита Лестрейда, понял, что натворил.

Я пытался отвлечься и повидался с Вернером, моим двоюродным кузеном со стороны матери, поговорил с ним по поводу практики Уотсона, обещал одолжить половину суммы. Джереми был счастлив. Я тоже, ибо, будучи эгоистом, мечтал, чтобы Уотсон опять взвалил на себя мои срывы, мои капризы, моё вечно меняющееся настроение, как будто ему было мало прошедших лет.

Мой дорогой доктор пытался сегодня успокоить меня, успокоить мою совесть. Ему это почти удалось. Бедный мой друг.

Закрывшись в спальне, я вытянулся на кровати и попытался думать о подозреваемом Лестрейда. Доказать невиновность Морана было почти невозможно, разве что его спасло бы чудо. Потому что и виновность настоящего убийцы доказать тоже вряд ли удастся. И там, и там улики были косвенными, а чаша весов правосудия, конечно, склонилась бы не в пользу майора.