Правда о сэре Рональде

— спросил Холмс.

— Два года с небольшим, — ответил майор.

— То есть вы познакомились с сэром Рональдом уже после смерти его отца, — кивнул Холмс.

— Совершенно верно, и вы понимаете, должно быть, насколько я был ценен для леди Сесил.

Слушая их диалог, я отметил про себя некоторую неточность и решился спросить:

— Дворецкий показал, что он никогда вас не видел, а вы так точно представляете себе и окно кабинета, и задний двор дома. Как это может быть?

Я покосился на Холмса, но он только чуть заметно улыбнулся.

— Так старина Джош всегда знает, что сказать, — ответил майор. — Он старый, преданный семье пёс. Вроде и полиции не солгал, и репутацию хозяев пытался оградить от излишних посягательств. Он дворецкий старой закалки. В тот вечер он меня узнал, конечно. Я спросил, вернулся ли Рональд, Джош ответил, что вернулся, но в доме гости, в том числе и невеста Рональда со своим братом. Разумеется, я тут же ушёл, решив отложить разговор на завтра. Это ведь было не так срочно.

— И вы вернулись домой? — уточнил Холмс.

— Увы, — ответил майор, небрежно стряхивая пепел на пол комнаты. — Я ведь не предполагал, что Рональда убьют в тот вечер. Я снимаю квартиру. Прислуга у меня приходящая. Так что никто не видел, как я возвращался, и во сколько это было.

Странно спокойным был этот человек, а ведь на его шею была уже накинута петля. Или он настолько владел собой, или у него имелся козырь в рукаве.

— Сэр Рональд рассказывал вам что-нибудь о своей невесте?

— Почти ничего. Она ему нравилась. Он говорил, что девушка приятная, неглупая, с покладистым характером. Господи, как он характер-то умудрился оценить! — это замечание было одно из немногих, когда майор продемонстрировал хоть какое-то чувство. — Рональд не был женоненавистником, он легко общался с девушками своего круга, считался «душкой», «лапочкой», «настоящим джентльменом», «рыцарем» и, разумеется, очень выгодной партией. С леди Марджери он, кажется, был знаком примерно год — вот и всё, что я о ней знаю.

— Почему он вообще согласился на женитьбу? — спросил я.

— Почему бы нет? — майор пожал плечами. — Как заделать жене ребёнка, он имел представление, а больше от этого брака ничего и не требовалось.

Наверное, у меня на лице было написано всё, что я думаю по поводу его слов. Моран усмехнулся и посмотрел на меня с сочувствием.

— Доктор Уотсон, вы женаты?

— Я вдовец.

— Прошу прощения, — майор склонил голову.

Никакой иронии в его голосе я не почувствовал.

— Не думаю, что нам стоит обсуждать вопрос нынешних браков в таком случае. Но вы врач и, думаю, повидали за свою практику многое, — заметил он.

— Да, конечно, я понимаю, о чём вы говорите.

Я посмотрел на Холмса. В сущности, на днях он говорил мне о том же.

— Скажите, майор, — спросил мой друг, — у вас в самом деле нет армейского револьвера?

— Да, — кивнул тот, — когда я вышел в отставку и уезжал из Индии, я оставил его на память другу.

— Вероятно, тому самому «Э»?

— Тому самому. Он был колониальным чиновником. Когда я уехал, мы переписывались, а через год он умер от малярии.

Слова майора звучали как сухие факты, но выражение лица его выдавало. Вот того человека он любил, и время ничуть не смягчило утрату.

Дальнейший разговор ничего особо нового не дал. Холмс обещал сделать всё, что будет в его силах, но у меня сложилось впечатление, что майор не слишком-то в это поверил. Вообще у него было странное состояние, словно у человека, который уже собрался в дорогу и сидит на чемоданах.

Холмс остался в Скотланд-Ярде, а я поспешил на встречу с Вернером: наняв кэб и посулив кучеру двойную цену, велел ехать как можно быстрее, иначе рисковал опоздать.

Ах, какое ностальгическое чувство охватило меня по возвращении из Паддингтона. Когда я стоял на крыльце дома и отпирал дверь, наверху раздался выстрел. Я рассмеялся.

Миссис Хадсон встретила меня в прихожей.

— Он опять за своё! — воскликнула она.

— В каком настроении он вернулся? — поинтересовался я.

— В сосредоточенном. Сказал, что ему нужно провести опыт. И вот — пожалуйста. Правда, выстрелов пока было только три.

Хмыкнув, миссис Хадсон ушла к себе.

Я поднялся по лестнице и открыл дверь в нашу с Холмсом квартиру. В комнате пахло порохом, но не так чтобы слишком. Даже окно было чуть приоткрыто, чего за Холмсом во время стрельбы раньше не водилось.

Мой друг сидел у стола и что-то внимательно рассматривал в лупу.

— Как вы съездили? Удачно? — он выпрямился и посмотрел на меня.

— Да, вполне.

На столе лежал револьвер, а на стене, где всё ещё красовался вензель королевы, появились три новых отверстия. Вензель начал обрастать завитушками.

— Вы решили его улучшить?