Правда о сэре Рональде

— улыбнулся я.

— Нет, я просто проверяю, верны ли мои выводы. Посмотрите.

Холмс передал мне лупу. В пальцах левой руки он держал гильзу.

— Смотрите вот сюда, — указал он мне.

Я склонился над его плечом и стал рассматривать гильзу.

— Вот это знаете, что такое? Это след от ударника. Пуля была выпущена из револьвера майора. Лестрейд доверил мне его до вечера, а также показывал гильзу и пулю с места преступления. На гильзе, которую нашли в кабинете, такого следа нет.

— Вы делали пробные выстрелы, чтобы понять, есть ли система или этот след на гильзе — случайность? — догадался я.

— Более того, я даже поменял патроны. Ударник всегда оставляет один и тот же след.

Холмс взял револьвер и показал на ударник.

— Видите? Тут небольшой дефект на металле. Он не ухудшает качество выстрела, но оставляет отметины.

У Холмса было такое выражение лица, словно он демонстрировал мне какой-то новый, изысканный цветок. Он мягко улыбался, его глаза блестели. Но я понимал его воодушевление. Майору крупно повезло.

Я подвинул стул и сел рядом с ним.

— Как вы думаете, присяжные примут это в качестве доказательства?

— Исследования в области судебной баллистики ведутся сравнительно недавно. В восемьдесят девятом году профессор из Лиона Лакассань пытался найти соответствие между бороздками, которые остаются на пуле после выстрела, и нарезками в стволах различных типов оружия. Но пока что удаётся доказать соответствия в исключительных случаях, как этот. Во всяком случае, в Штатах были прецеденты, когда присяжные принимали такие доказательства на веру. В семьдесят девятом показания оружейника спасли жизнь некоему Магуону. Тот же профессор Лакассань не раз выступал экспертом в делах об убийстве. Но то были эпизодические случаи.

— Лестрейда постигнет разочарование, — заметил я.

— Воистину, — Холмс мягко улыбнулся и тронул мою руку. — Не буду я ему ничего говорить, пожалуй. А вот с адвокатом Морана свяжусь. У майора, кстати, хороший адвокат.

— Думаете, это леди Сесил его наняла?

— Не исключено.

Я опёрся локтем о спинку стула, на котором сидел Холмс.

— Когда к адвокату отправимся? Сегодня? — спросил я.

— Я съезжу сам, а вы отдохните, Уотсон. Я заметил, что вы прихрамываете. Нога устала?

— Немного, — я досадливо поморщился. — Кажется, скоро похолодает.

— Друг мой, там не будет ничего интересного, правда. Вы ничего не потеряете, если останетесь дома и отдохнёте. И так вы весь день на ногах. А когда я вернусь, мы поужинаем и я вам представлю подробный отчёт.

— Хорошо, — согласился я.

— Но вы обязательно отдохните, старина. — Холмс встал и начал собираться. — Я заказал столик в ресторане.

Это был сюрприз.

— Есть повод? — удивился я, полагая, что пока что не время праздновать успех в расследовании.

— Разве нужен повод? — спросил Холмс, убирая револьвер в коробку.

Он был доволен ходом событий, не тревожился более, потому и выглядел сейчас очень хорошо. Не бледный, как раньше, со здоровым загаром, стройный, подтянутый и элегантный.

А мне правда стоило отдохнуть. Видимо, за день я вымотался, потому что ничем иным не мог объяснить некоторую свою нервозность и непонятную тоску, которую вдруг почувствовал, когда Холмс собрался уходить.

Он уже надел пальто и шляпу и взял коробку под мышку.

— До вечера, Уотсон, — сказал он на прощание, забрал трость и вышел.

Глава 5

Шерлок Холмс

Вечер удался. Давно мы просто так не сидели и не говорили — о чём угодно, но только не о делах. Я пустил в ход всё своё красноречие, и к концу ужина доктор уже весело смеялся моим байкам из жизни итальянских оркестрантов.

Мой дорогой Уотсон оживал на глазах, и как бы мне ни было тяжело, я поклялся себе, что и впредь буду ему другом и ничем не потревожу его душевный покой.

Когда мы вышли из ресторана, было уже темно, тихо и безветренно.

— Вы правы, — заметил я. — Кажется, будут заморозки.

— Моя нога — лучший барометр, она никогда меня не подводила, — усмехнулся доктор.

— Болит? Может, взять кэб?

До ресторана мы добирались пешком.

— Не нужно, — ответил Уотсон. — Прогуляемся немного. Нога ноет и когда я сижу, так что для меня нет разницы. Завтра погода установится, и всё пройдёт.

Мы отправились домой. Уотсон бодрился, конечно, но он слишком тяжело опирался на трость, и я предложил ему взять меня под руку. Он принял моё предложение, но, когда мимо нас проезжал пустой кэб, я всё же подозвал его, и через пятнадцать минут мы были дома. Уже в гостиной, после того как мы переоделись и решили ещё немного посидеть у камина, я настоял, чтобы доктор перебрался на диван и прилёг, если уж он не собирался пока идти спать.

— Ну что вы, право, Холмс?