Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, беременная и немного сумасшедшая, решает, что для неё война закончена.
Добавить в моё избранное
30 мин, 32 сек 14078
― Дорогая, может, ты приляжешь? ― ласково спросил Рабастан, подув ей в ухо. Гермиона потеряла дар речи. «Один ― один», ― восхитилась она. Есть хотелось неимоверно, и девушка рассудила, что проще в самом деле свалить работу на домовика, чем потом восстанавливать руины кухни.
Оставшись в спальне, Гермиона села и горько заплакала. За этот день ей уже надоело играть Беллатрису. Она хотела к маме и папе, хотела не быть беременной и не терпеть странную заботу и покорность Лестрейнджей. Она хотела узнать, что война закончилась или что её никогда не было, она хотела, чтобы кто-то искренне называл её любимой и дорогой, она хотела апельсинов, в конце концов!
Наплакавшись, Гермиона заснула и ей снились апельсины в красных пальто. Апельсинам ужасно не шло, и её это злило.
― Я проспала на работу, вы, тупые болваны! ― заорала Гермиона, разъярённой фурией врываясь в гостиную. ― Меня уволят, идиоты!
Рабастан и Рудольфус как по команде отложили два веера карт и посмотрели на неё.
― Что вы смотрите?! Забыли уже, когда я на работу хожу? Кретины!
― Надо же, ― задумчиво промолвил Рудольфус. ― Даже выражения те же самые…
Гермиона опомнилась, поняв, что только что проклятый вальс, которого она не слышала всё утро, снова захватил её и вихрем повлёк за собой, заставляя говорить слова, которых она никогда себе не позволяла. Так где же Гермиона Грейнджер и почему на её месте оказалась истеричная злобная самка?
Она разрыдалась от омерзения к себе и отчаяния. Не было никого, кто смог бы заставить её забыть, что сделала с ней Беллатриса в Лестрейндж-Холле. Никто не знал, что она пережила, не догадывался, что какая-то часть безумной садистки с тех пор поселилась в ней. Гермиона вспоминала, как Пожирательница издевалась над ней, и не могла остановить рыдания.
Она очнулась на диване, ничего не видя из-за слёз. Кто-то неловко вытирал её щёки платком, кто-то держал и гладил её руки. Постепенно всё прояснилось, Рабастан отложил платок.
― Ты не плачь, ― услышала девушка. ― Это ещё ничего, то, что с тобой случилось. Бывало хуже.
― Тебе лучше об этом не думать. Точно, не думай и всё.
Гермиона всхлипнула. Не думать она не могла.
― Можно тебя поцеловать? ― серьёзно спросил Рабастан. Она кивнула, не очень понимая, чего от неё хотят.
Поцелуй оказался ей не слишком приятен. Гермионе пришлось запрокинуть голову; мокрый язык скользнул ей в рот, его медленные тягучие движения будили что-то внутри неё, а после она едва отдышалась.
― А мне можно? ― заглядывая ей в лицо, спросил Рудольфус. ― Ты красивая…
Гермиона сомневалась, что её, зарёванную, беременную и растрёпанную можно назвать красивой, но, подумав, кивнула. С ума сходить ― так всем вместе.
Это один сплошной фейспалм.
Гермиону не уволили, приняв во внимание её положение, и хозяйка кинотеатра, сама мать двоих детей, даже не отругала девушку, когда она, потупившись, объясняла, что прикорнула на минуточку и проспала всё на свете. Так что до позднего вечера Гермиона опять просидела за кассой, звеня монетами и выдавая билеты. Когда закончилась её смена, она с наслаждением вышла на свежий воздух и совсем не удивилась, когда услышала за спиной шаги, и её с двух сторон подхватили под руки.
― Вы что, думаете, я дорогу домой забуду? ― проворчала она.
― Разбираться с пьяными магглами ― не дело волшебницы, если рядом есть мужчины, ― ответил Рабастан слева.
― Особенно, такие, как мы, ― добавил Рудольфус справа.
― Ага. Значит, и это видели. Ну что же, ― говорила Гермиона, удивляясь тому, что её внимательно слушают. ― Значит, пока я не в истерике, проведём анализ ситуации и будем называть вещи своими именами. Вы чистокровные, а я магглорожденная. Вам бы забыть обо мне, как о страшном сне, а вас тянет ко мне как… как преступника на место преступления. А вы ведёте себя, мягко говоря, неадекватно. Вы собрались жить со мной вместе, хотя наверняка привыкли к лучшему. Вы позволяете мне работать. Вы меня успокаиваете. Вы сегодня ночью спали вместе со мной ― думаете, кровать такая большая, что я не заметила? И ещё вы, как я понимаю, собираетесь меня по-честному делить, хотя я думаю, что ни один нормальный мужчина так делать не будет. Даже с братом. Итак, вам есть что мне сказать?
Некоторое время они шли молча, но Гермиона знала, что путь до Сиреневой улицы долог, и она успеет настоять на своём, чтобы получить хоть часть правды.
― Ну ладно, ― ответил Рудольфус. ― Если уж тебе так хочется… Во-первых, никакие мы не нормальные. Мы убийцы, Пожиратели и злобные твари.
― Плюс пенитенциарный синдром ― это тебе тоже не шуточки, ― глухим голосом добавил Рабастан.
― А во-вторых, ты ― не худшая кандидатура. Грязнокровка, но что тут поделаешь? Про тебя говорили, что ты самая умная ведьма в школе… В-третьих, заставлять тебя сидеть дома ― плохая идея.
Оставшись в спальне, Гермиона села и горько заплакала. За этот день ей уже надоело играть Беллатрису. Она хотела к маме и папе, хотела не быть беременной и не терпеть странную заботу и покорность Лестрейнджей. Она хотела узнать, что война закончилась или что её никогда не было, она хотела, чтобы кто-то искренне называл её любимой и дорогой, она хотела апельсинов, в конце концов!
Наплакавшись, Гермиона заснула и ей снились апельсины в красных пальто. Апельсинам ужасно не шло, и её это злило.
― Я проспала на работу, вы, тупые болваны! ― заорала Гермиона, разъярённой фурией врываясь в гостиную. ― Меня уволят, идиоты!
Рабастан и Рудольфус как по команде отложили два веера карт и посмотрели на неё.
― Что вы смотрите?! Забыли уже, когда я на работу хожу? Кретины!
― Надо же, ― задумчиво промолвил Рудольфус. ― Даже выражения те же самые…
Гермиона опомнилась, поняв, что только что проклятый вальс, которого она не слышала всё утро, снова захватил её и вихрем повлёк за собой, заставляя говорить слова, которых она никогда себе не позволяла. Так где же Гермиона Грейнджер и почему на её месте оказалась истеричная злобная самка?
Она разрыдалась от омерзения к себе и отчаяния. Не было никого, кто смог бы заставить её забыть, что сделала с ней Беллатриса в Лестрейндж-Холле. Никто не знал, что она пережила, не догадывался, что какая-то часть безумной садистки с тех пор поселилась в ней. Гермиона вспоминала, как Пожирательница издевалась над ней, и не могла остановить рыдания.
Она очнулась на диване, ничего не видя из-за слёз. Кто-то неловко вытирал её щёки платком, кто-то держал и гладил её руки. Постепенно всё прояснилось, Рабастан отложил платок.
― Ты не плачь, ― услышала девушка. ― Это ещё ничего, то, что с тобой случилось. Бывало хуже.
― Тебе лучше об этом не думать. Точно, не думай и всё.
Гермиона всхлипнула. Не думать она не могла.
― Можно тебя поцеловать? ― серьёзно спросил Рабастан. Она кивнула, не очень понимая, чего от неё хотят.
Поцелуй оказался ей не слишком приятен. Гермионе пришлось запрокинуть голову; мокрый язык скользнул ей в рот, его медленные тягучие движения будили что-то внутри неё, а после она едва отдышалась.
― А мне можно? ― заглядывая ей в лицо, спросил Рудольфус. ― Ты красивая…
Гермиона сомневалась, что её, зарёванную, беременную и растрёпанную можно назвать красивой, но, подумав, кивнула. С ума сходить ― так всем вместе.
Это один сплошной фейспалм.
Гермиону не уволили, приняв во внимание её положение, и хозяйка кинотеатра, сама мать двоих детей, даже не отругала девушку, когда она, потупившись, объясняла, что прикорнула на минуточку и проспала всё на свете. Так что до позднего вечера Гермиона опять просидела за кассой, звеня монетами и выдавая билеты. Когда закончилась её смена, она с наслаждением вышла на свежий воздух и совсем не удивилась, когда услышала за спиной шаги, и её с двух сторон подхватили под руки.
― Вы что, думаете, я дорогу домой забуду? ― проворчала она.
― Разбираться с пьяными магглами ― не дело волшебницы, если рядом есть мужчины, ― ответил Рабастан слева.
― Особенно, такие, как мы, ― добавил Рудольфус справа.
― Ага. Значит, и это видели. Ну что же, ― говорила Гермиона, удивляясь тому, что её внимательно слушают. ― Значит, пока я не в истерике, проведём анализ ситуации и будем называть вещи своими именами. Вы чистокровные, а я магглорожденная. Вам бы забыть обо мне, как о страшном сне, а вас тянет ко мне как… как преступника на место преступления. А вы ведёте себя, мягко говоря, неадекватно. Вы собрались жить со мной вместе, хотя наверняка привыкли к лучшему. Вы позволяете мне работать. Вы меня успокаиваете. Вы сегодня ночью спали вместе со мной ― думаете, кровать такая большая, что я не заметила? И ещё вы, как я понимаю, собираетесь меня по-честному делить, хотя я думаю, что ни один нормальный мужчина так делать не будет. Даже с братом. Итак, вам есть что мне сказать?
Некоторое время они шли молча, но Гермиона знала, что путь до Сиреневой улицы долог, и она успеет настоять на своём, чтобы получить хоть часть правды.
― Ну ладно, ― ответил Рудольфус. ― Если уж тебе так хочется… Во-первых, никакие мы не нормальные. Мы убийцы, Пожиратели и злобные твари.
― Плюс пенитенциарный синдром ― это тебе тоже не шуточки, ― глухим голосом добавил Рабастан.
― А во-вторых, ты ― не худшая кандидатура. Грязнокровка, но что тут поделаешь? Про тебя говорили, что ты самая умная ведьма в школе… В-третьих, заставлять тебя сидеть дома ― плохая идея.
Страница 4 из 9
