Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, беременная и немного сумасшедшая, решает, что для неё война закончена.
Добавить в моё избранное
30 мин, 32 сек 14080
И что же, вас никто не ловил?
― Странно, ― сказал Рабастан, ― но за нас заступилась Молли Уизли. И мы отправились искать тебя. Вот так.
Гермиона была почти счастлива, но ночью долго не могла уснуть. Её посещали тёмные мысли, и она почти забыла про друзей и про счастливое окончание войны. Вкусный мужской запах будоражил всё её существо, но остатки гордости не позволяли совершить ничего компрометирующего.
Только засыпая, она вспомнила, что давно уже не слышала вальса.
Утро следующего дня началось с неожиданного визита.
― Я миссис Фигг, ― представилась Гермионе старушка, которая в одной руке держала кошку. ― А вы, наверное, мисс Грейнджер?
― Да, это я, ― сказала девушка, не сразу спросонья поняв, где уже слышала эту фамилию. Потом сообразила: мисс Фигг ― осведомительница Дамблдора! Наверняка друзья тоже ищут сбежавшую Гермиону и не забыли предупредить и старую кошатницу. Палочка, как назло, осталась в спальне, и Гермиона выругала себя за рассеянность.
― Мисс Грейнджер, ― проскрипела тем временем гостья, ― моя подруга сказала мне, что вы связали ей прекрасный свитер… Впрочем, можно мне войти?
Гермиона быстро прикинула: на кухне Рудольфус пьёт чай, в гостиной Рабастан пытается трансфигурировать люстру во что-то более приличное. Хозяйство налаживается, но сквибу об этом знать необязательно.
― Простите, нет, у меня совсем не прибрано, ― очаровательно улыбнулась девушка. ― Вы, наверное, хотите, чтобы я и вам связала свитер?
Она растерялась, не зная, как вести себя дальше. Внезапно дверная ручка вырвалась из её ладони, а миссис Фигг отпрянула, глядя на что-то позади Гермионы.
― Обливиэйт, ― сказал Рабастан. ― Конфундус.
Глаза кошатницы затуманились, она что-то пробормотала и неровной походкой отправилась к калитке.
― Что ей было нужно?
Рудольфус с палочкой наготове тоже стоял в коридоре, и Гермиона зябко повела плечами, сообразив, что пожирательские навыки никуда не деваются.
― Это сквиб, она присматривала за Гарри, когда он здесь жил. Агент Дамблдора.
Братья переглянулись.
― Ну, я думаю, она больше о тебе не вспомнит…
В том, для чего на самом деле приходила миссис Фигг, они не сомневались.
― Хотелось бы знать, почему вы колдуете безо всякой оглядки на Министерство? ― сердито спросила Гермиона, отняв у Рудольфуса чашку с недопитым чаем и садясь поудобнее на кухне.
― Ты хочешь сказать, что в месте, где не зарегистрирован ни один волшебник, не может быть колдовства? ― спросил Рабастан. ― Ну так ответ прост: кто-то очень добрый разрушил артефакты, которые отвечали за эту слежку. Колдуй ― не хочу. Даже если твоя палочка зарегистрирована, никто тебя не найдёт.
― Здорово, ― сказала Гермиона. Разрушать артефакты было нехорошо, но сейчас она только порадовалась, что не нужно больше трястись, наводя чары.
― Магглоотталкивающие заклятия не помешают, ― заметил Рудольфус.
― Согласна, иначе меня тут будут осаждать незамужние соседушки, ― усмехнулась Гермиона, допивая чай. ― Одна, а захапала себе двух красавцев…
Тут же она сообразила, что сказала, и спрятала полыхнувшее лицо, притворяясь, что пьёт чай из пустой чашки.
Вальс звучал на периферии сознания, вовсе не злобный, а медленный и словно подталкивающий к чему-то: раз-два-три, ближе, ещё ближе…
― Сколько можно меня лапать?! ― возмутилась Гермиона, привставая. Спала она по-королевски, на середине большой кровати, её подушка была самой мягкой из трёх, и тепла ей тоже доставалось больше всех, а пару раз за всё это время она даже ухитрилась во сне спихнуть с кровати тощего Рудольфуса.
― Я тебя не лапаю, а грею, ― возразил Рабастан, и не думая убирать руку с её бедра.
― Это называется греть?! ― прошипела заспанная девушка. ― Слушай, дай поспать, ночь уже давно!
― Тихо, Руди разбудишь…
Сердце Гермионы колотилось быстро-быстро, и она даже забыла прикрыть рукой живот. Рудольфус, не просыпаясь, обнял её со спины, ткнулся носом в шею. Зажмурившись, Гермиона облизывала сухие губы. В темноте спальни тонко-тонко звучали хрустальные нотки зарождающегося вальса, которые грозили перерасти в оглушительный вой. «Это гормональный выброс, ― напомнила себе девушка. ― Так написано в книге для беременных»…. Низ живота наливался теплом, и она едва удержалась, чтобы не потрогать себя там. Но воспоминания о пытках в Лестрейндж-Холле уже не казались такими страшными, и когда Гермиона представила себе, как в неё снова входит нечто большое и крепкое, ей пришлось укусить подушку, чтобы не застонать. А от ощущения тёплой ладони на бедре стало совсем худо.
― Ты чего там сопишь?
― Пошёл прочь! Руки убери, я сказала!
― Тихо вы. Люмос. Развоевались, ― щурясь, сказал Рудольфус. Его длинные волосы бронзовой рекой текли по белой подушке в неровном свете огонька на кончике палочки.
― Странно, ― сказал Рабастан, ― но за нас заступилась Молли Уизли. И мы отправились искать тебя. Вот так.
Гермиона была почти счастлива, но ночью долго не могла уснуть. Её посещали тёмные мысли, и она почти забыла про друзей и про счастливое окончание войны. Вкусный мужской запах будоражил всё её существо, но остатки гордости не позволяли совершить ничего компрометирующего.
Только засыпая, она вспомнила, что давно уже не слышала вальса.
Утро следующего дня началось с неожиданного визита.
― Я миссис Фигг, ― представилась Гермионе старушка, которая в одной руке держала кошку. ― А вы, наверное, мисс Грейнджер?
― Да, это я, ― сказала девушка, не сразу спросонья поняв, где уже слышала эту фамилию. Потом сообразила: мисс Фигг ― осведомительница Дамблдора! Наверняка друзья тоже ищут сбежавшую Гермиону и не забыли предупредить и старую кошатницу. Палочка, как назло, осталась в спальне, и Гермиона выругала себя за рассеянность.
― Мисс Грейнджер, ― проскрипела тем временем гостья, ― моя подруга сказала мне, что вы связали ей прекрасный свитер… Впрочем, можно мне войти?
Гермиона быстро прикинула: на кухне Рудольфус пьёт чай, в гостиной Рабастан пытается трансфигурировать люстру во что-то более приличное. Хозяйство налаживается, но сквибу об этом знать необязательно.
― Простите, нет, у меня совсем не прибрано, ― очаровательно улыбнулась девушка. ― Вы, наверное, хотите, чтобы я и вам связала свитер?
Она растерялась, не зная, как вести себя дальше. Внезапно дверная ручка вырвалась из её ладони, а миссис Фигг отпрянула, глядя на что-то позади Гермионы.
― Обливиэйт, ― сказал Рабастан. ― Конфундус.
Глаза кошатницы затуманились, она что-то пробормотала и неровной походкой отправилась к калитке.
― Что ей было нужно?
Рудольфус с палочкой наготове тоже стоял в коридоре, и Гермиона зябко повела плечами, сообразив, что пожирательские навыки никуда не деваются.
― Это сквиб, она присматривала за Гарри, когда он здесь жил. Агент Дамблдора.
Братья переглянулись.
― Ну, я думаю, она больше о тебе не вспомнит…
В том, для чего на самом деле приходила миссис Фигг, они не сомневались.
― Хотелось бы знать, почему вы колдуете безо всякой оглядки на Министерство? ― сердито спросила Гермиона, отняв у Рудольфуса чашку с недопитым чаем и садясь поудобнее на кухне.
― Ты хочешь сказать, что в месте, где не зарегистрирован ни один волшебник, не может быть колдовства? ― спросил Рабастан. ― Ну так ответ прост: кто-то очень добрый разрушил артефакты, которые отвечали за эту слежку. Колдуй ― не хочу. Даже если твоя палочка зарегистрирована, никто тебя не найдёт.
― Здорово, ― сказала Гермиона. Разрушать артефакты было нехорошо, но сейчас она только порадовалась, что не нужно больше трястись, наводя чары.
― Магглоотталкивающие заклятия не помешают, ― заметил Рудольфус.
― Согласна, иначе меня тут будут осаждать незамужние соседушки, ― усмехнулась Гермиона, допивая чай. ― Одна, а захапала себе двух красавцев…
Тут же она сообразила, что сказала, и спрятала полыхнувшее лицо, притворяясь, что пьёт чай из пустой чашки.
Вальс звучал на периферии сознания, вовсе не злобный, а медленный и словно подталкивающий к чему-то: раз-два-три, ближе, ещё ближе…
― Сколько можно меня лапать?! ― возмутилась Гермиона, привставая. Спала она по-королевски, на середине большой кровати, её подушка была самой мягкой из трёх, и тепла ей тоже доставалось больше всех, а пару раз за всё это время она даже ухитрилась во сне спихнуть с кровати тощего Рудольфуса.
― Я тебя не лапаю, а грею, ― возразил Рабастан, и не думая убирать руку с её бедра.
― Это называется греть?! ― прошипела заспанная девушка. ― Слушай, дай поспать, ночь уже давно!
― Тихо, Руди разбудишь…
Сердце Гермионы колотилось быстро-быстро, и она даже забыла прикрыть рукой живот. Рудольфус, не просыпаясь, обнял её со спины, ткнулся носом в шею. Зажмурившись, Гермиона облизывала сухие губы. В темноте спальни тонко-тонко звучали хрустальные нотки зарождающегося вальса, которые грозили перерасти в оглушительный вой. «Это гормональный выброс, ― напомнила себе девушка. ― Так написано в книге для беременных»…. Низ живота наливался теплом, и она едва удержалась, чтобы не потрогать себя там. Но воспоминания о пытках в Лестрейндж-Холле уже не казались такими страшными, и когда Гермиона представила себе, как в неё снова входит нечто большое и крепкое, ей пришлось укусить подушку, чтобы не застонать. А от ощущения тёплой ладони на бедре стало совсем худо.
― Ты чего там сопишь?
― Пошёл прочь! Руки убери, я сказала!
― Тихо вы. Люмос. Развоевались, ― щурясь, сказал Рудольфус. Его длинные волосы бронзовой рекой текли по белой подушке в неровном свете огонька на кончике палочки.
Страница 6 из 9
