Фандом: Ориджиналы. Мальчик-оборотень осмелился пробраться в замок мужчины, который безуспешно охотился за ним много недель. Что за небывалая дерзость? Нельзя так дразнить чужой голод и остаться безнаказанным (и не съеденным). Однако у оборотня появились серьезные причины для беспокойства за жизнь мужчины, так как то, чем они занимались на охоте — невинная забава по сравнению с тем, что для охотника уготовила тайно влюбленная в него женщина, опасная женщина…
Добавить в моё избранное
25 мин, 17 сек 17008
И хоть вы додумались выпрыскивать этими, как вы их назвали на своем ужасном немецком, «шприцами», плохую кровь из больного, вы не додумались, что с их же помощью в кровь можно что-нибудь впрыснуть — лекарство или яд. А я догадалась — я, глупая безродная девчонка, я соблазнила вас, профессор, потратив на вас всего два светских раута, я нашла ваш тайник и украла ваши бесценные чертежи. И это сделала я, дурочка. Как же удачно родиться слабой и красивой и прикидываться дурочкой, обворожительно хлопать длинными ресницами, соблазняя затем кузнеца, плотника, бакалейщика, аптекаря и того противного еврея-ростовщика. Каждый из них делал свою часть работы, выплавил, выковал, вырезал или выкроил и спаял. И я собрала заново ваше особое приспособление, профессор, ваш шприц для впрыскивания — я сделала всё так, что никто ничего не заподозрил.
Как я рвалась душой обратно в Англию! Мелкой девчушкой я увидела Гаспарда раз, когда он прибывал в Лондон принести присягу новому королю, а также засвидетельствовать почтение моей гусыне-тетушке, управлявшей пансионом. Я увидела его и мгновенно отдала ему своё сильно бьющееся девичье сердце, а он меня… даже не заметил, низкорослую и затерявшуюся в толпе других благородных девиц, грубо оттесненную ими. Меня толкнули, меня сбросили на пол, униженная, я выглядывала из-за их спин, поглядела ему вслед, своему дядюшке, двоюродному или троюродному, не важно, ослепительному и не похожему ни на одного королевского вельможу.
Я росла с мыслями о нем, любовь во мне росла вместе с горькой обидой. Я выросла, я воплотила свой план, запудрив мозги тетке, чтоб меня не выдали замуж раньше времени, а ведь уже пора, летом мне исполнилось шестнадцать.
Всю осень и зиму я не могла найти благовидный предлог, под которым приличной девушке было бы не зазорно появиться в Замке. Пока не умер его отец. Я была очень зла — оказывается, Гаспард покинул Англию, отправился отвоевывать у сарацин этот презренный Гроб Господень, а я ничего не знала! Но кто бы сообщил такое юной девушке-бесприданнице, которой и взгляда поднять нельзя на старшего именитого родича? Но великий герцог де Лоррейн умер, его наследник благополучно вернулся из Иерусалима, и я воспрянула духом. Чтобы затем всю весну маяться тоской в четырех стенах за бесполезным шитьем и не мочь подстеречь Гаспарда в нужный момент, не мочь ввести в его кровь замедляющий сердце яд. Я отдала свою невинность за секрет изготовления этого снадобья, держащего душу между жизнью и смертью! Я дала попользоваться собой ради тебя, Гаспард! Я вынесла столько горя, позора и лишений, в то время как ты… ты беззаботно охотился на оленей, на этих треклятых вонючих лесных тварей!
Но отныне, отныне… ты мой, спокойный и недвижный, не побежишь опять в лес, ничто не встанет между нами. И твоя вкусная кровь полубога питает меня. Твои верные слуги на меня ропщут, твои друзья-рыцари меня ненавидят, зато аббат Монтень продал своему дьяволу душу за видение одного моего оголенного бедра, а этот несчастный лысый уродец Руже, управитель… да, он получил больше других. Усладу и глазам, и рукам. Не все ли равно? Не теперь, когда я у цели. Никто меня не выгонит, когда Гаспард — мой. На веки вечные. Прикованный к широкому белому ложу.
Что? Ты не один? Этот жалкий олений заморыш еще здесь?! О, я вижу, вижу, с какой чувственностью его костлявые копытца обвились вокруг твоей шеи, Гаспард. Ничего, я обо всем позаботилась, сейчас я лишу его самого дорогого, как лишилась сама — из-за тебя.
Так безумная и одержимая жуткими страстями девчонка, одетая в длинный кружевной пеньюар и украшенная короной всклокоченных русых волос, стояла с боевым молотом, и все эти мысли пронеслись тучами по ее челу за доли секунды. А тень ее зловеще падала на ничего не подозревавшего оборотня, спавшего на груди у наследного герцога де Лоррейна, герцога, которого он знал только как охотника. Но перед тем, как Каро сморил сон, он начал припоминать — диковинные вещи, которые видел, и ему не хватило совсем немного времени, чтобы догадаться обо всём. Он уснул, сморенный сильной усталостью, на самом пороге очень странной и, без сомнения, удивительной тайны.
Пятьсот лет назад могущественная колдунья из Анси, Мойра Аурелия, зачаровала Замок со всеми прилежащими к нему полями и лесами. Люди, что жили там испокон веков, позабыли настоящие названия земли, назвав лес — просто Синим, горы — Туманными, а замок — Замком. Что до людей чужих по крови, пришлых — не могли они в ту зачарованную область войти, не могли ее вовсе найти и увидеть, объезжая вдоль рек и оврагов: это священное место было словно вырезано с карты старой доброй Англии.
С какой же целью Мойра отделила Замок, горы и лес от всей остальной суши? Она поссорилась с человеком, положившим этому знатному роду начало — с герцогом и маркизом Симоном лер де Лоррейном. Она влюбилась в него, но она была всего лишь юной деревенской ведьмой, а он — новым господином этих земель, пожалованных королем, норманном-завоевателем.
Как я рвалась душой обратно в Англию! Мелкой девчушкой я увидела Гаспарда раз, когда он прибывал в Лондон принести присягу новому королю, а также засвидетельствовать почтение моей гусыне-тетушке, управлявшей пансионом. Я увидела его и мгновенно отдала ему своё сильно бьющееся девичье сердце, а он меня… даже не заметил, низкорослую и затерявшуюся в толпе других благородных девиц, грубо оттесненную ими. Меня толкнули, меня сбросили на пол, униженная, я выглядывала из-за их спин, поглядела ему вслед, своему дядюшке, двоюродному или троюродному, не важно, ослепительному и не похожему ни на одного королевского вельможу.
Я росла с мыслями о нем, любовь во мне росла вместе с горькой обидой. Я выросла, я воплотила свой план, запудрив мозги тетке, чтоб меня не выдали замуж раньше времени, а ведь уже пора, летом мне исполнилось шестнадцать.
Всю осень и зиму я не могла найти благовидный предлог, под которым приличной девушке было бы не зазорно появиться в Замке. Пока не умер его отец. Я была очень зла — оказывается, Гаспард покинул Англию, отправился отвоевывать у сарацин этот презренный Гроб Господень, а я ничего не знала! Но кто бы сообщил такое юной девушке-бесприданнице, которой и взгляда поднять нельзя на старшего именитого родича? Но великий герцог де Лоррейн умер, его наследник благополучно вернулся из Иерусалима, и я воспрянула духом. Чтобы затем всю весну маяться тоской в четырех стенах за бесполезным шитьем и не мочь подстеречь Гаспарда в нужный момент, не мочь ввести в его кровь замедляющий сердце яд. Я отдала свою невинность за секрет изготовления этого снадобья, держащего душу между жизнью и смертью! Я дала попользоваться собой ради тебя, Гаспард! Я вынесла столько горя, позора и лишений, в то время как ты… ты беззаботно охотился на оленей, на этих треклятых вонючих лесных тварей!
Но отныне, отныне… ты мой, спокойный и недвижный, не побежишь опять в лес, ничто не встанет между нами. И твоя вкусная кровь полубога питает меня. Твои верные слуги на меня ропщут, твои друзья-рыцари меня ненавидят, зато аббат Монтень продал своему дьяволу душу за видение одного моего оголенного бедра, а этот несчастный лысый уродец Руже, управитель… да, он получил больше других. Усладу и глазам, и рукам. Не все ли равно? Не теперь, когда я у цели. Никто меня не выгонит, когда Гаспард — мой. На веки вечные. Прикованный к широкому белому ложу.
Что? Ты не один? Этот жалкий олений заморыш еще здесь?! О, я вижу, вижу, с какой чувственностью его костлявые копытца обвились вокруг твоей шеи, Гаспард. Ничего, я обо всем позаботилась, сейчас я лишу его самого дорогого, как лишилась сама — из-за тебя.
Так безумная и одержимая жуткими страстями девчонка, одетая в длинный кружевной пеньюар и украшенная короной всклокоченных русых волос, стояла с боевым молотом, и все эти мысли пронеслись тучами по ее челу за доли секунды. А тень ее зловеще падала на ничего не подозревавшего оборотня, спавшего на груди у наследного герцога де Лоррейна, герцога, которого он знал только как охотника. Но перед тем, как Каро сморил сон, он начал припоминать — диковинные вещи, которые видел, и ему не хватило совсем немного времени, чтобы догадаться обо всём. Он уснул, сморенный сильной усталостью, на самом пороге очень странной и, без сомнения, удивительной тайны.
Пятьсот лет назад могущественная колдунья из Анси, Мойра Аурелия, зачаровала Замок со всеми прилежащими к нему полями и лесами. Люди, что жили там испокон веков, позабыли настоящие названия земли, назвав лес — просто Синим, горы — Туманными, а замок — Замком. Что до людей чужих по крови, пришлых — не могли они в ту зачарованную область войти, не могли ее вовсе найти и увидеть, объезжая вдоль рек и оврагов: это священное место было словно вырезано с карты старой доброй Англии.
С какой же целью Мойра отделила Замок, горы и лес от всей остальной суши? Она поссорилась с человеком, положившим этому знатному роду начало — с герцогом и маркизом Симоном лер де Лоррейном. Она влюбилась в него, но она была всего лишь юной деревенской ведьмой, а он — новым господином этих земель, пожалованных королем, норманном-завоевателем.
Страница 4 из 7
