Recovery

Теперь у нас не хватает только одного компонента для зелья.

— Ни о чём другом ты думать не можешь, да? — печально спросил Рон.

— Рон… Раз уж разговор зашёл. Если у меня ничего не получится… У нас… Я пойму. Ты не обязан жить со мной.

Рон закрыл Гермионе рот ладонью.

— Чтобы я больше этого не слышал, хорошо? Дурочка ты моя.

— Разве ты не хочешь ребёнка? — тихо спросила Гермиона, высвободившись и положив голову на колени Рона.

— Хочу… Когда мы с тобой ну, помирились тогда в гостиной, я сон видел. Маленькая девочка. Такая хорошенькая. Я понимал, что она — это и ты, и я. Гермиона, у нас всё получится. А если нет… Я люблю тебя.

— Так не хочется идти на эту годовщину, — немного помолчав, сказала Гермиона. — Ни на работу, никуда вообще. Я так устала…

Приближалось второе мая, а значит, Рон с Гермионой и Гарри просто обязаны были вновь присутствовать на помпезном мероприятии, проводимом Министерством Магии каждый год. Торжественные речи, воспоминания о погибших, чествование героев войны. Всё как всегда. Конечно, юные волшебники должны были знать о той войне, помнить. Но Гарри с друзьями не любили этот день. Хотелось просто жить дальше, без заинтересованных взглядов и вопросов, как они сделали это.

По традиции торжественный митинг проводился в Хогвартсе. После трёхчасового планового празднества наконец можно было вздохнуть спокойно. Гарри, Джинни, Гермиона и Рон решили зайти к мадам Розмерте, чтобы немного перевести дух. Здесь к ним присоединились Невилл с Ханной и Луна.

Рон пересчитал их многочисленную компанию, заказал семь бутылок сливочного пива и сказал:

— Отряд Дамблдора почти в полном составе.

Они говорили о планах, о новостях, стараясь не вспоминать то событие, которое привело их сегодня в Хогвартс. Хватит с них войны.

Невилл поделился, что они с Ханной решили полностью реконструировать «Дырявый котёл», Луна рассказала о последней экспедиции в джунгли Амазонки, где они искали курупиров в естественных условиях обитания.

— Как там, Гермиона, дела с зельем? Продвигаются? — спросил Невилл после того, как Джинни пожаловалась, что её тошнит от запаха сирени, букеты которой стояли на столиках.

Гермиона вздохнула.

— Кажется, мы окончательно зашли в тупик. Никак не можем разобраться с этими ложками. Видимо, в книге были указания, но теперь мы этого не узнаем. Боюсь, ничего не получится.

— Что за зелье? — спросила Луна, мечтательно глядя на мотылька, кружащего над соседним столиком.

Гермиона уже устала всем и каждому рассказывать о своей проблеме, но перед Луной было неудобно. Сказать, что так, ничего особенного? Гермиона достала свою записную книжку и показала Луне.

Луна взяла записи, внимательно их посмотрела, потом зачем-то перевернула страницы и изучила их вверх ногами. Затем положила книжку на стол и улыбнулась:

— Ты хочешь стать мамой? Не получается?

Гермиона нервно посмотрела на Рона. Она пока не успела рассказать Луне о Проклятии Долохова и вердикте колдомедиков.

— Как ты это узнала?

— Каждое зелье имеет свою ауру. Это не набор компонентов, которые надо добавлять в строгом порядке. Это искусство. Вокруг твоего рецепта кружат феи света. Исцеление. Материнская кровь единорога, веточки пеперомии, которые помогают очищать дом от мозгошмыгов, успокаивающий сок хвои, помогающий при женских заболеваниях. Всё так серьёзно? Я не знала.

То, что Луна верит в немыслимые вещи и видит мир по-своему, было давно известно. Но сейчас её неожиданные комментарии не раздражали. Все взволнованно посмотрели на Луну. Гермиона рассказала ей о Проклятии Долохова. Луна, казалось, не слушала — она смотрела в окно, и в её глазах отражались пушистые облачка. Но, когда Гермиона закончила свой рассказ, Луна повернулась к столу.

— И что тебя останавливает? Это прекрасно. Стать мамой. Когда-нибудь я тоже обязательно поделюсь своей душой с маленьким созданием.

— Ну, мы собрали почти все компоненты, надеюсь, мы всё верно поняли. Но вот эти ложки…

— Какие ложки?

— Девять столовых ложек. С горкой. Видишь, тут написано.

— Это не ложки, — улыбнулась Луна. — И их не девять. Достаточно одной.

— Господи, Луна, у меня мозгошмыги закипают, когда я пытаюсь тебя понять, — сказал Рон. — Ты не можешь выражаться яснее?

— Девять… Вам не кажется странным, что их именно девять? Вы слишком узко подошли к пониманию текста. Зашоренность мыслей.

— Да-да, очень хорошо. Полностью зашорились. Так что там? — нетерпеливо заёрзал Рон, взяв Гермиону за руку.

— Девять — магическое число. Атлантида включала в себя девять царств, муз у греков было девять, ангелы имеют девять чинов, а древнейший символ Святого Духа — девятиконечная звезда…

Рон разочарованно поник.

— Я думал, ты что по существу, — пробубунил он.