Recovery

Но какой ценой! Сириуса было жалко. Как бы Молли ни относилась к его безбашенности, он не заслужил такой смерти. А впрочем, вынужденное затворничество в собственном доме, который он ненавидел всей душой, вряд ли можно было назвать счастливым. Сейчас Молли это остро понимала. Сириус здесь задыхался. Какая ужасная судьба. Сначала двенадцать лет в Азкабане, потом год в клетке. Может, ему там лучше?

Слава Мерлину, никто больше не пострадал. Только Тонкс немножко, но колдомедики быстро её подлатали. Хотя, и Гермиона, и Рон, и Луна оказались в Больничном Крыле. Господи, понесла их нелёгкая в этот Отдел Тайн!

Молли собирала немудрёные пожитки, накопившиеся за месяцы обитания на Площади Гриммо. Артур обещал быть к вечеру, помочь с вещами. Ни ногой больше в этот дом! Как же она соскучилась по своей Норе.

Молли левитировала баул с одеждой ко входу, примостив его возле подставки для зонтов в виде ноги тролля, об которую вечно спотыкалась Нимфадора. Сейчас в доме было тихо, только Кикимер бурчал что-то на кухне. Наверное, следил, чтобы Молли не прихватила с собой что-нибудь из фамильного серебра Блэков. На черта оно ей сдалось?

Молли задумалась, и баул пролетел несколько лишних дюймов, врезавшись в злополучную подставку. Раздался грохот, а за ним, естественно, крик выжившей из ума Вальбурги. Портьеры на картине разъехались, выпуская наружу визгливый надрывный голос старухи в чёрном чепце.

— Поганые осквернители рода! — завела своё привычное Вальбурга.

Молли устало взмахнула палочкой, пытаясь задвинуть портьеры, но обычно для этого нужно было как минимум два волшебника.

— Предательница! Позорище славной семьи Пруэтт! — надрывалась Вальбурга.

Молли хотела ответить что-нибудь резкое, но лишь печально вздохнула. Спорить ей совершенно не хотелось.

— Не ори, — спокойно сказала Молли. — Мы уходим. Завтра уже будешь разговаривать только с паутиной и молью.

— Уходите? — Вальбурга перестала орать и подозрительно посмотрела на Молли.

Молли кивнула и показала рукой на сложенные у лестницы вещи. Пара чемоданов, стопка книг (в основном журналы Артура) и баул возле подставки.

— Это всё, что ты накопила за годы проживания с отбросом Уизли? — надменно спросила Вальбурга. — Надеюсь, у тебя хватило ума не прихватывать ничего из этого дома.

Молли не выдержала. Уперев руки в бока, она стала наступать на портрет, словно перед ней была живая противница.

— Твоя спесь и при жизни тебе мозги заплавила, а сейчас и вовсе ума лишила. Мне из твоего поганого дома даже нитки не надо! И не смей называть Артура отбросом!

— Нищеброд, — поджала губы Вальбурга. — Всегда знала, что твой брак с Уизли — мезальянс.

— Мой брак с Артуром тебя не касается! Это наше дело! И если ты не заметила, мы очень счастливы!

— Наплодили детей больше, чем комнат в вашей лачуге, и радуетесь? — не унималась Вальбурга.

— Если ты сейчас не заткнёшься, я за себя не отвечаю! — вспыхнула Молли. — Был бы жив Сириус, он бы тебя быстро угомонил!

— Что ты сказала? Был бы жив? Почему? Что? Что случилось? Где Сириус?

В голосе Вальбурги, только что с пеной у рта поносящей семейство Уизли, появилась неподдельная тревога. Молли взглянула на эту чокнутую и отвела глаза.

— Ты меня не расслышала, — ответила Молли. — Я сказала: «Был бы тут Сириус».

— Правда? С ним всё в порядке?

— Да. В полном. Просто он уехал.

— Вот как? Позор плоти моей. Куда его опять понесло?

— Далеко. Он уехал из страны. Надолго.

Вальбурга раздула ноздри, словно раздумывая, что ещё злобного сказать в адрес своего неблагодарного сына. Молли уже сделала шаг по направлению к кухне, где осталось собрать кое-какую утварь, потом повернулась к портрету.

— Сириус просил передать тебе спасибо.

— Спасибо? Мне? — сейчас Вальбурга выглядела немного растерянной.

— Да. Он не успел. Но он сказал, что сожалеет, что вы так и не успели помириться. Он тебя любил. То есть любит.

— Правда?

Молли посмотрела в светлые навыкате глаза Вальбурги и честно ответила:

— Конечно. Он же твой сын.

Вальбурга ничего не ответила. Молли уже дошла до кухни, когда услышала её тихий неузнаваемый голос, в котором слышалась боль:

— Если его увидишь, передай, что я его люблю…

Молли, нахмурившись, зашла в кухню и обнаружила за большим чаном у камина Кикимера.

— Кикимер! Сириус приказал тебе слушать мои указания.

— Кикимер не обязан прислуживать проходимке и её пащенкам. Что угодно миссис?

Кикимер отвесил поклон, уткнувшись носом в печную золу, пряча отвращение на лице.

Молли сделала вид, что ничего не заметила.

— Сегодня мы с Артуром уходим. Мои полномочия спадут. Ты больше не будешь обязан выполнять мои просьбы. Только одну.