Recovery

Сейчас медицина опять же. Маггловская. Ерунда! Тебе просто надо перестать об этом думать. И тогда сразу всё получится.

Гермиона удивлённо посмотрела на Хагрида. Как он догадался, что последние месяцы она только об этом и думает?

— Ох, Хагрид. Хорошо бы, если бы всё так и было. Помнишь, мы тогда на пятом курсе попали в заварушку в Отделе Тайн?

— Как не помнить? Угнали фестралов, возомнили себя взрослыми, сражались с настоящими Пожирателями. Как не помнить. Слава Мерлину, никто не пострадал! Сириус вот только… Могло быть и хуже. Малолетние балбесы. Я тогда чуть с ума не сошёл, пока вас не было.

— Пострадали… — вздохнула Гермиона. — Помнишь, я потом в Больничном Крыле лежала несколько дней?

Хагрид сосредоточился, пытаясь припомнить детали. Потом в его глазах засквозило понимание, и он с ужасом спросил:

— Долохов? Ты хочешь сказать, что тогда… Ну… Не полностью? Осталось? Из-за этого?

Гермиона кивнула.

— Мадам Помфри этого и боялась. Видимо, это сильное Тёмное заклинание. Оно должно было меня убить. А убило во мне способность дать жизнь новому человеку.

— Да ладно. Ты же Гермиона Грейнджер! Тьфу ты, Уизли! А Гермиона, а тем более Уизли, никогда не сдастся, верно? Что там какой-то Долохов?

Они уже дошли до Виадука, где стайки девчонок и мальчишек играли в плюй-камни, грелись на солнышке, болтали и просто сидели на скамейках.

— Как же я люблю Хогвартс, — сказала Гермиона, прежде чем попрощаться с Хагридом.

— Погоди, вот годков через десяток вы с Роном проводите сюда учиться дочку. Умную, как мама, и рыжую, как папа.

Гермиона невольно рассмеялась.

— Почему дочку, Хагрид?

Он простодушно пожал плечами.

— Не знаю. Пусть первой будет девочка. Девочки, они посерьёзнее. Будет потом приглядывать за братом.

— Спасибо тебе, Хагрид, — сказала Гермиона и, не удержавшись, прижалась к нему.

— Ну-ну, будет, Гермиона. На нас школьники смотрят. Скажут, приехала министерская тётенька и обнимается с лесником, — ласково сказал Хагрид и добавил: — Ты потом забегай. Расскажешь, что узнала у мадам Пинс.

Однако надежды Гермионы найти что-нибудь о необычном зелье, перевод которого был скопирован на странице учебника Снейпа, не оправдались. Сначала Гермионе пришлось обратиться к директору Минерве МакГонагалл и заручиться её разрешением навестить библиотеку. Мадам Пинс внимательно выслушала просьбу Гермионы и выдала ей все имеющиеся книги о магической школе Колдовстворец, а также те, в которых описывались контрзаклинания против боевых заклятий. Из книг о русской школе магии Гермиона узнала, что студенты Колдовстворца весьма преуспели именно в зельеварении, по праву считаясь непревзойдёнными искусными мастерами в приготовлении различных зелий. Так что вполне могло быть, что кто-то из студентов создал уникальный рецепт против Тёмного заклинания, применённого Долоховым. Однако ни названия этого заклинания, ни похожего описания Гермионе отыскать не удалось. К вечеру у неё уже резало в глазах от многочасового чтения. Гермиона сказала себе, что отрицательный результат — тоже результат, и, поблагодарив мадам Пинс, вышла из библиотеки. Можно было навестить мадам Помфри и узнать у неё поточнее о тех днях, когда Гермиона лежала в Больничном Крыле после поражения в Отделе Тайн, но сил просто не осталось. Гермиона постаралась прошмыгнуть незаметно к выходу, мечтая побыстрее оказаться дома. Она быстро дошла до хижины Хагрида и попросила его проводить её до ворот. Хагрид по пути не приставал с расспросами, видя удручённое состояние Гермионы. У самых ворот они остановились.

— Скажи, Хагрид. Те, кто используют кровь единорога для выздоровления, обязательно будут прокляты?

Хагрид нервно огляделся по сторонам.

— Чего ты кричишь о таком? Услышит кто. Не, это плохо. Умирай, а животных этих обижать нельзя. Погано это. А что? Ты думаешь, тебе поможет?

— Да я просто так спросила, — устало сказала Гермиона. — На всякий случай.

Вернулась Гермиона домой совершенно разбитая. По её лицу Рон сразу понял, что ничего нового в библиотеке Хогвартса она не узнала. Он взял её на руки, отнёс в спальню и положил на кровать. Укрыл пледом, сел прямо на пол и обнял её за колени.

— Я так устала, Рон, — слабым голосом сказала Гермиона. — Мне теперь всё время кажется, будто меня внутри что-то сжирает.

— Всё пройдёт, и это тоже, — изрёк Рон и погладил гермионину щиколотку.

— С каких это пор ты цитируешь Соломона? — невольно улыбнулась Гермиона.

— А кто это? — невинно спросил Рон. — Так мама всегда говорит, когда у кого-то из нас проблемы.

Гермиона тихонько рассмеялась.

— Ты такой смешной, Рон. Ай, щекотно…

Рон, приняв последнее восклицание за знак согласия, спрятал голову под одеяло и поцеловал Гермиону в живот.

— Рон, что ты делаешь?