Как я провёл это

— Ты в порядке? — спросил он, прижимая её к стене и усиленно моргая.

— Да, — ответила она, — перестань меня ощупывать, Рон, я цела. Ты?

— Цел, — он опустил руки и потер глаза, — только немного ослеп…

— Я тоже. Что это было? — присев у подоконника, Гермиона осторожно левитировала с пола похожую на бабочку серую тряпочку. Рон, наконец прозревший, сделал большие глаза и воскликнул:

— Какого… Мерлинов… Вот гады! Я знаю, что это. Я им покажу! Стой на месте, поняла? — прокричал он ничего не понимающей Гермионе и аппарировал.

Глава 4. Осечка

— Уши.

— Что?

— ПУПУ — Гермиона, тебе должно понравиться это сокращение!

Она возмущённо фыркнула.

— Что оно означает?

— Портативные управляемые порхающие уши.

— Опять ваши вредилки?!

— Нет, но содрали у нас. Тебя подслушивали, Гермиона! Жаль, что я не смог поймать эту дуру журналистку, но я её узнал! Не помню имени… Мы с Гарри встречались с ней по поводу интервью для «Частной жизни ведьмы».

— Вы давали интервью для «Частной жизни ведьмы»? — удивилась Гермиона.

— Я не сказал, что мы его давали — у нас его брали, практически насильно…

— Как это?

— Давай не сейчас, а?

Они сидели за круглым столом в гостиной Грейнджеров и разглядывали лежащие на столе предметы, доставившие им несколько очень неприятных минут.

Рон был не в настроении рассказывать Гермионе о том, как журналистка из «Частной жизни» предложила ему неплохое вознаграждение за приватную беседу с«двумя героями», на которую Гарри неохотно согласился после долгих уговоров Рона. Они сбежали после первого же вопроса: любопытная дама хотела знать, у кого из них двоих были близкие отношения с мисс Грейнджер. Вероятно, то же самое она пыталась выяснить и сейчас, но уже другим способом.

— Эта дура сбежала, но оставила нам трофеи. Дорогие игрушки, между прочим, — он указал на шарик-глаз. — Кажется, это что-то вроде дистанционной управляемой колдокамеры.

— Такое впечатление, что этот глаз вот-вот оживёт и начнет трещать, — сказала Гермиона. — Может, он прямо сейчас передает колдографии на расстоянии?

— Ну, это вряд ли — я так долбанул по нему Импедиментой, — ответил Рон и подумал о Муди.

— Я думала, что эта штуковина взорвётся… — вздохнула Гермиона.

— Я тоже! А это тебя так настигла слава, — попытался пошутить Рон.

— Не понимаю, — она с хмурым видом покачала головой, — как журналисты могут так поступать?

— Мы их найдем и поквитаемся, — Рон почесал затылок и стал размышлять о том, какое наказание возместило бы им моральный урон.

— Нужно разоблачить их методы, — сурово сказала Гермиона.

— Нет, тут нужно другое. Давай лучше поставим в кусты крысоловку из вашего подвала, — предложил он.

— Сделаем так, чтобы их наказали по закону.

— Есть более действенные меры, Гермиона! Сфотографируем их голыми и разошлем колдофото во все газеты, — сказал он и просиял.

— Нет, мы не станем им уподобляться.

— Это хорошая идея.

— Отвратительная идея.

— Хорошая.

— Неприемлемая.

— Творческая.

— Вовсе нет!

— Подобное лечится подобным!

— Рональд, как ты можешь такое говорить?!

Рон вздохнул и умолк. Он давно заметил: как только в споре с Гермионой его имя становилось двусложным, диалог переставал быть перспективным.

Сложив предметы журналистского шпионажа в пустую банку для сахара, они запечатали её заклинанием и наскоро перекусили салатом и бутербродами. Он волнения Рон ужасно проголодался. За едой он рассказал историю о том, как гномы из их сада повадились таскать со двора резиновые сапоги, почему-то предпочитая правые и размером поменьше, и они с Гермионой долго и безуспешно пытались придумать, как можно использовать женский сапог в огородных условиях. Гермиона сообщила, что учится водить машину — это означало, что свободного времени у неё поубавится, но зато она скоро сможет покатать Рона на автомобиле.

— Что будем делать? — спросил он, доев последний бутерброд с ветчиной. — Моя миссия закончена. Ты меня прогонишь?

Она усмехнулась и принялась собирать посуду. Рон отправился вслед за ней на кухню, отмечая, что дома Гермиона не применяет хозяйственную магию, даже когда родителей нет рядом: она молча вымыла чашки и тарелки, высушила их полотенцем и стала убирать в буфет.

— Так что, банкет окончен? — спросил он.

— Наоборот, я подумываю вернуться к разговору о награде, — ответила она, бросая быстрый взгляд на настенные часы. Ему показалось, что он так и слышит мысли, забегавшие у неё в голове: «Сколько нам осталось? Успеем — не успеем?» Он хорошо знал, как выглядит сомневающаяся Гермиона, но всё же спросил, проверяя свою догадку:

— Так во сколько они возвращаются?