Фандом: Ориджиналы. Сиквел к «Брат». Любовь, опасность, кровища… Все как всегда, покой братьям только снится.
Добавить в моё избранное
69 мин, 6 сек 18470
В сизом тумане сигаретного дыма я различаю старое кресло с деревянными подлокотниками. Рудольф сидит с опущенной головой, мокрые пряди волос небрежно падают на лоб. На нем брюки и остатки разорванной мокрой от крови и пота рубашки. Руки примотаны скотчем к деревянным подлокотникам, но с них почему-то капает на пол густая кровь.
Наверное, почувствовав мой взгляд, он с трудом поднимает голову, и в следующую секунду в его глазах отражается ужас.
— Господи, нет… — беззвучно шепчут разбитые в мясо губы.
— Судя по всему, я имею честь лицезреть Симбу, — уже знакомый голос Каина отрывает мой полный боли взгляд от Рудольфа. — Ты пунктуален. Мне это нравится.
На его лице насмешка, но глаза по-прежнему не выражают ничего.
— Отпусти его, — немного хрипло выдавливаю я.
— Кого? — с деланым удивлением спрашивает он. — Этого пса? Нет, Симба. Он нам с тобой еще понадобится. Завтра здесь будут представители всех семи южных кланов. По случаю смерти твоего брата. Ой, извини. Ты же еще, наверное, не знаешь?
Как же мне сейчас не до этих игр! Вновь перевожу взгляд на Руди. По его щеке медленно ползет слеза. Нужно играть! Снова поднимаю глаза на Каина, стараясь изобразить на лице… В общем, что-то изобразить.
— Чего я не знаю?
— Лео умер. Где-то… — он смотрит на часы, — двадцать минут назад. Завтра будет сходняк. Ты его наследник, Симба. И завтра тебе придется сказать пару слов. Ты меня слышишь Симба?
— Да… — я прячу полный триумфа взгляд, опустив голову. — Я слышу тебя. И чего ты хочешь, чтобы я сказал?
Он несколько секунд с интересом рассматривает меня.
— Ты совсем не расстроен смертью брата?
Я вздрагиваю. Вот я идиот!
— Я не верю тебе, — вновь поднимаю на него дерзкий взгляд, пытаясь исправить положение.
У меня получается. Он, вновь усмехнувшись одними губами, продолжает:
— Завтра поверишь. Я хочу, чтоб ты поведал миру, что Рудольф оказался пригретой на груди змеей, и смерть Смотрящего — его рук дело. Что ты благодарен мне за помощь в проведении казни мерзавца. Что ты сейчас не в состоянии взять на себя обязанности брата и временно передаешь мне право контроля своих территорий.
— Зачем мне это?
— Наверное, чтобы я действительно не казнил единственного оставшегося в живых, как мне кажется, дорогого тебе человека.
Я знаю, что ты будешь здесь через несколько секунд. Делаю шаг к Рудольфу. Каин отходит в сторону, снисходительно позволяя мне подойти к своему человеку. Я бросаюсь к нему и, упав рядом на колени, обвиваю руками шею. Мельком замечаю торчащие из его кистей металлические шляпки больших гвоздей… По спине пробегает холод ужаса. Его руки прибиты к креслу! Глубоко вздохнув, заставляю себя вырваться из лап сжавшего глотку кошмара, и одними губами выдыхаю Рудольфу в ухо:
— Лео здесь…
Он вздрагивает. Мгновение спустя прячет лицо у меня на плече, и я едва различаю его хриплое:
— Где-то под креслом нож. Разрежь скотч…
Отрываюсь от него и заглядываю в глаза. У него замутнен от боли рассудок? Какой толк от разрезания скотча? Нет, его взгляд ясен как никогда. Опускаюсь на пол, положив голову ему на колени, и шарю рукой под креслом. Холодный металл лезвия обжигает пальцы. Оборачиваюсь к Каину. Черные глаза с усмешкой наблюдают за нами. Все дальнейшее словно в тумане…
Неясный шум в коридоре. Каин, вздрогнув, переводит взгляд на дверь. Я быстро вытаскиваю из под кресла неизвестно как и когда запрятанный туда нож и одним движением рассекаю скотч, освобождая предплечье Руди. Каин оборачивается. В его глазах ужас от понимания происходящего и решимость загнанного в угол зверя. Он выхватывает из-за пояса пистолет. Одним рывком, не издав ни звука, Рудольф отрывает руку от кресла, оставив гвоздь с кусками вырванной плоти в подлокотнике. Дуло, как в замедленной съемке, поднимается на меня. Нож выскальзывает из моих пальцев, оказываясь в одно мгновение в окровавленной руке Рудольфа, удар в грудь откидывает меня за спинку кресла. Громкий крик Каина и практически одновременный с ним выстрел… Грохот слетающей с петель двери…
— Симба! — одновременный крик двух голосов — твоего и еще чьего-то, кажется недавно мною где-то уже слышанного.
Поднимаюсь из-за чертового кресла. Комната заполнена людьми. Двое держат Каина. Его глаза, наконец, обрели хоть какие-то чувства — дикий ужас, ненависть и боль. В правом предплечье торчит брошенный Рудольфом нож. Твое лицо… Почти осязаемо бегающий по мне жадный взгляд голубых глаз какого-то пятидесятилетнего типа в клетчатой кепке и дорогом пиджаке, наброшенном на майку…
В памяти вспышкой выстрел… Куда? Перевожу глаза на Рудольфа. Его голова откинута назад. Дыхание быстрое и поверхностное. В левой стороне груди кровоточащая рана.
— Руди, нет!
Я бросаюсь к нему, поднимаю его голову и оборачиваюсь к тебе:
— Лео, он жив!
Наверное, почувствовав мой взгляд, он с трудом поднимает голову, и в следующую секунду в его глазах отражается ужас.
— Господи, нет… — беззвучно шепчут разбитые в мясо губы.
— Судя по всему, я имею честь лицезреть Симбу, — уже знакомый голос Каина отрывает мой полный боли взгляд от Рудольфа. — Ты пунктуален. Мне это нравится.
На его лице насмешка, но глаза по-прежнему не выражают ничего.
— Отпусти его, — немного хрипло выдавливаю я.
— Кого? — с деланым удивлением спрашивает он. — Этого пса? Нет, Симба. Он нам с тобой еще понадобится. Завтра здесь будут представители всех семи южных кланов. По случаю смерти твоего брата. Ой, извини. Ты же еще, наверное, не знаешь?
Как же мне сейчас не до этих игр! Вновь перевожу взгляд на Руди. По его щеке медленно ползет слеза. Нужно играть! Снова поднимаю глаза на Каина, стараясь изобразить на лице… В общем, что-то изобразить.
— Чего я не знаю?
— Лео умер. Где-то… — он смотрит на часы, — двадцать минут назад. Завтра будет сходняк. Ты его наследник, Симба. И завтра тебе придется сказать пару слов. Ты меня слышишь Симба?
— Да… — я прячу полный триумфа взгляд, опустив голову. — Я слышу тебя. И чего ты хочешь, чтобы я сказал?
Он несколько секунд с интересом рассматривает меня.
— Ты совсем не расстроен смертью брата?
Я вздрагиваю. Вот я идиот!
— Я не верю тебе, — вновь поднимаю на него дерзкий взгляд, пытаясь исправить положение.
У меня получается. Он, вновь усмехнувшись одними губами, продолжает:
— Завтра поверишь. Я хочу, чтоб ты поведал миру, что Рудольф оказался пригретой на груди змеей, и смерть Смотрящего — его рук дело. Что ты благодарен мне за помощь в проведении казни мерзавца. Что ты сейчас не в состоянии взять на себя обязанности брата и временно передаешь мне право контроля своих территорий.
— Зачем мне это?
— Наверное, чтобы я действительно не казнил единственного оставшегося в живых, как мне кажется, дорогого тебе человека.
Я знаю, что ты будешь здесь через несколько секунд. Делаю шаг к Рудольфу. Каин отходит в сторону, снисходительно позволяя мне подойти к своему человеку. Я бросаюсь к нему и, упав рядом на колени, обвиваю руками шею. Мельком замечаю торчащие из его кистей металлические шляпки больших гвоздей… По спине пробегает холод ужаса. Его руки прибиты к креслу! Глубоко вздохнув, заставляю себя вырваться из лап сжавшего глотку кошмара, и одними губами выдыхаю Рудольфу в ухо:
— Лео здесь…
Он вздрагивает. Мгновение спустя прячет лицо у меня на плече, и я едва различаю его хриплое:
— Где-то под креслом нож. Разрежь скотч…
Отрываюсь от него и заглядываю в глаза. У него замутнен от боли рассудок? Какой толк от разрезания скотча? Нет, его взгляд ясен как никогда. Опускаюсь на пол, положив голову ему на колени, и шарю рукой под креслом. Холодный металл лезвия обжигает пальцы. Оборачиваюсь к Каину. Черные глаза с усмешкой наблюдают за нами. Все дальнейшее словно в тумане…
Неясный шум в коридоре. Каин, вздрогнув, переводит взгляд на дверь. Я быстро вытаскиваю из под кресла неизвестно как и когда запрятанный туда нож и одним движением рассекаю скотч, освобождая предплечье Руди. Каин оборачивается. В его глазах ужас от понимания происходящего и решимость загнанного в угол зверя. Он выхватывает из-за пояса пистолет. Одним рывком, не издав ни звука, Рудольф отрывает руку от кресла, оставив гвоздь с кусками вырванной плоти в подлокотнике. Дуло, как в замедленной съемке, поднимается на меня. Нож выскальзывает из моих пальцев, оказываясь в одно мгновение в окровавленной руке Рудольфа, удар в грудь откидывает меня за спинку кресла. Громкий крик Каина и практически одновременный с ним выстрел… Грохот слетающей с петель двери…
— Симба! — одновременный крик двух голосов — твоего и еще чьего-то, кажется недавно мною где-то уже слышанного.
Поднимаюсь из-за чертового кресла. Комната заполнена людьми. Двое держат Каина. Его глаза, наконец, обрели хоть какие-то чувства — дикий ужас, ненависть и боль. В правом предплечье торчит брошенный Рудольфом нож. Твое лицо… Почти осязаемо бегающий по мне жадный взгляд голубых глаз какого-то пятидесятилетнего типа в клетчатой кепке и дорогом пиджаке, наброшенном на майку…
В памяти вспышкой выстрел… Куда? Перевожу глаза на Рудольфа. Его голова откинута назад. Дыхание быстрое и поверхностное. В левой стороне груди кровоточащая рана.
— Руди, нет!
Я бросаюсь к нему, поднимаю его голову и оборачиваюсь к тебе:
— Лео, он жив!
Страница 15 из 20
