Пари

а нам предстояло интересное и опасное дело. Второй пункт я лично не одобрял, тем более что как раз писал тогда рассказ о пустом доме, а значит невольно думал о выдуманной мною смерти моего друга. Мы готовились к визиту с той же — если не большей тщательностью, как если бы нам предстояло предложить кресло у камина и глоток хереса Её Величеству. Холмс лично перенес в свою — пустующую теперь спальню — стопки газет, накопившиеся со времени его возвращения и до сих пор не разобранные; миссис Хадсон по нашей нижайшей просьбе отправилась навестить старинную подругу, а сами мы постарались принять как можно более серьёзный и озабоченный судьбами империи вид.

Майкрофт прибыл, как всегда, пунктуально. По нему можно было сверять часы. Если вам кажется, что он пришёл раньше или чуть запоздал, можете смело переводить стрелки — не ошибётесь. Он сел в предложенное ему кресло и первый делом полез в карман за табакеркой. Как у всякого нюхающего табак, его фамильный нос утратил орлиную остроту линий и был несколько мясист. Хорошенько прочихавшись и вернув — по мнению своих собратьев по табакерке — остроту мысли и ясность ума, он окинул нас обоих пристальным взглядом и несколько желчно пожелал нам доброго дня.

Меня немного удивил его тон, да и Шерлока, как я заметил, тоже. Услышав предложение выпить рюмочку шерри, старший из братьев почему-то раздумывал несколько мгновений, прежде чем согласиться.

— Что тебя привело, Майкрофт? — спросил наконец Шерлок без обиняков. И добавил: — Речь, очевидно, идет не о судьбах страны, иначе бы ты не медлил столь очевидно, прежде чем приступить к делу.

Холмс-старший молчал — видимо, решая, как лучше приступить делу, что привело его в наш дом, прежде словно закрытый на карантин или зачумленный. Нельзя же столько лет ходить под окнами младшего брата и даже не поднять на них взгляда…

— К сожалению, Шерлок, я вынужден вернуться к разговору, который счёл исчерпывающим и завершённым двадцать пять лет тому назад, — выдавил он, наконец. — Кажется, я был недостаточно убедителен, и юношеский порок пустил в тебе гораздо более глубокие корни…

Мой взгляд переходил с одного брата на другого, а в душе медленно поднимался гнев. Пожалуй, только мой глаз мог заметить едва уловимые приметы того, что Шерлоку было больно слышать вновь эти слова. Но он держался, он даже усмехнулся и пожал плечами.

— Двадцать четыре года, десять месяцев и три дня, если быть точными, — заметил он. — Правда, дорогой Майкрофт, мне уже не пятнадцать.

— Да, тебе не пятнадцать, — повторил тот, — и то, что могло быть объяснено и оправдано юношеской, детской ещё незрелостью и влиянию развращенного взрослого ума, сейчас не допускает прощения.

Тут уж я не выдержал.

— Простите, мистер Холмс, а кто тут уполномочен карать и миловать? — спросил я, еле владея собой.

С лица Шерлока ещё не успел сойти итальянский загар, потому было не так заметно, что скулы его едва тронула краска — я очень хотел верить, что не стыда.

Майкрофт поморщился, услышав мой голос. Очевидно, он рассчитывал, что я буду лишь бессловесным свидетелем выволочки, устроенной им моему бедному другу, а затем так же безмолвно разделю с ним кару, уготованную провидением в его безукоризненном лице.

— Вас, я вижу, совершенно не удивляет содержание разговора, доктор, — наконец снизошёл он и до меня. — Печально. Впрочем, я надеюсь, ваша осведомлённость ограничивается только фактами биографии Шерлока.

— Меня удивляет лишь ваша бесцеремонность, сэр, — отрезал я. — Наносить оскорбление человеку под его собственной крышей… не вяжется с вашей репутацией безупречного джентльмена.

Холмс молчал. Он раскурил трубку и холодно взглянул на брата.

А я возликовал мысленно. Кажется, на сей раз Майкрофта ждало полное фиаско.

— Доктор, прошу меня простить, — ответил тот, повернув голову в мою сторону, не думая, впрочем, так быстро сдавать позиции. — Вы правы: я сделал слишком поспешные выводы из вашего внезапного переезда обратно на Бейкер-стрит. Конечно, вы овдовели, тот дом стал для вас постылым. А здесь старый друг. Понимаю также вашу терпимость — вы ведь врач.

— Вы вправе делать любые выводы, сэр, — отвечал я с усвоенной за годы общения с Шерлоком бесстрастной холодностью, хотя в глубине души я уже тянулся за перчаткой, чтобы швырнуть её Майкрофту в лицо и с наслаждением разрядить в него револьвер в выбранном секундантами месте. Боже, как я жалел, что дуэли умерли, забыты, запрещены законом… — Любые выводы, — повторил я. — Мы живем в свободной стране, а ваши выводы, к счастью для Британии, безупречны. Но несмотря на это, Шерлок и я, мы оба взрослые, совершеннолетние, дееспособные граждане, и вправе самостоятельно решать, как жить, нравится вам это или нет.

Холмс тут отложил трубку, подался в мою сторону. Он слегка сжал моё запястье, подержал его и отпустил.