След Цербера

Посмотрев на Холмса, я решил больше не развивать эту тему. Видя, как бренди его расслабило, я предложил выпить ещё немного, и сам прибегнул к тому же успокоительному. Потом усталость сделала своё дело, и мне почти без труда удалось отправить Холмса спать.

На утро, когда мы только успели позавтракать, — точнее я успел позавтракать, а Холмс выпить чаю с парой печений, в дверь постучали. Посыльный принёс записку от миссис Креймер: «Мне только что сообщили, что Джозеф умер ночью в камере».

— Возможно, это и к лучшему, — сказал Холмс, вздохнув и бросая скомканную записку в камин. — Нужно зайти к вдове.

— А что если мне одному её навестить? — начал я осторожно.

— Уотсон, вы с ума сошли? Хорош я буду, нечего сказать!

Эмоции, эмоции. Слишком много эмоций, даже если учесть, что передо мной Холмс не стеснялся их демонстрировать. Ещё не срыв, но уже почти рядом.

Вскочив, Холмс швырнул на стол салфетку и тут же поймал себя на слишком бурном выражении чувств. Он застыл, едва ли не виновато повесив голову.

— Милый мой, — сказал я тихо, подходя к нему, — скажите, что мне сделать для вас?

— Просто обнимите меня, Джон.

С этими ужасными событиями мы совсем забыли о простых вещах, которые составляли нашу жизнь. Я обнял Холмса и прижал его к себе. Он кивнул и обнял меня в ответ. Мы стояли так некоторое время, чувствуя, как понемногу приходим в себя.

— Отправляемся? — спросил я, когда почувствовал, что буря миновала.

— Да, пора. — Он неожиданно мягко поцеловал меня.

С самого начала этого проклятого дела мы почти не прикасались друг к другу как любовники, и сейчас Холмс как будто просил у меня прощения.

У миссис Креймер мы встретились с доктором Эгером. По его словам, он ночевал в комнате для гостей, так как вдова была совсем плоха. Но известие о скоропостижной смерти мужа она восприняла с каким-то чуть ли не религиозным экстазом.

Бедняжка приняла нас в гостиной, сидя в кресле в затенённом углу, и выглядела совершенно потерянно и беспомощно.

Эгер шепнул мне, что позаботится о формальностях. Раз уж судьба уготовила ему стать невольным виновником осуждения Креймера, то его долг — хотя бы помочь вдове. Если бы я не успел узнать Эгера, мне бы послышалась в его словах какая-то двусмысленность.

Холмс тем временем подошёл к вдове и склонился к протянутой ему дрожащей руке.

— Я убила своего мужа, — сказала миссис Креймер, — но Господь сжалился над ним и избавил от ужаса.

— Не надо так говорить, моя дорогая, — мягко возразил Шерлок, — я могу согласиться, что вашему бедному мужу провидение послало некоторое облегчение, но не нужно себя винить.

— Я должна была обратиться к вам раньше.

— Миссис Креймер, ваш муж пал жертвой не стечения обстоятельств, и не вашего промедления, а несовершенства судебной системы. Мы можем сколько угодно уповать на высшие силы, на судьбу, но мы живём среди людей, которые в том числе пишут законы. Отдельный человек может быть и праведным, и почти совершенным, но общество совершенным не бывает, увы.

Я наклонился к уху Эгера и шепнул:

— Отчего он скончался?

— Апоплексия.

Тут зашуршали юбки, и в гостиную вошла миссис Стокнер. Я не мог удержаться от враждебного взгляда на эту женщину. В моём понимании она оставалась главной подозреваемой. Конечно, пока ей ничего не угрожало, и она ещё не получила причитающиеся по завещанию выплаты, так что можно было не опасаться, что бывшая компаньонка сбежит.

— Элин, дорогая, — сказала миссис Стокнер мягко, — там пришёл священник по поводу поминальной службы.

Миссис Креймер испуганно посмотрела на бывшую компаньонку тётки.

— Понимаю, деточка, но это необходимо.

И миссис Стокнер увела вдову из гостиной.

— Сьюзен или мисс Битти? — спросил я Холмса.

— Мисс Битти.

Мы покинули скорбное жилище Креймеров и отправились к третьей подруге миссис Сайз. Дверь маленького коттеджа открыла нам служанка, взяла наши визитные карточки и просила подождать. Вернулась она скоро, приняла у нас пальто, шляпы и трости, а потом проводила в тесно заставленную, душноватую гостиную.

Мисс Битти — маленькая, худая — скорее до времени одряхлела, чем сгибалась под тяжестью прожитых лет. Одинокая старая дева — что может быть печальнее в нашем недобром мире?

Новости её очень расстроили, однако наше появление немного взбодрило, как всякого человека, ограниченного в общении.

В комнате было душно, но чисто — служанка, видимо, от своих обязанностей не отлынивала, а духота могла объясняться страхом хозяйки перед сквозняками и простудами.

Холмс кратко пояснил цель нашего визита: поговорить о миссис Сайз и её семье, если, конечно, приговор не кажется мисс Битти справедливым.

— Что вы, джентльмены!