След Цербера

На первой сессии у суда не было фактов, которые бы позволяли сделать вывод, знал ли обвиняемый о ядовитых свойствах аконита и о той лёгкости, с которой можно употребить его в дело. Однако, благодаря гражданской сознательности мистера Коллинза, у господ присяжных теперь есть эти факты. Да, обвиняемый знал, что аконит является чрезвычайно ядовитым растением. И узнал он об этом ещё в сентябре. Даже если он не позаимствовал растение у мистера Коллинза, у него было достаточно времени и возможности, чтобы запастись всем необходимым, ведь он постоянно находился в разъездах, не на глазах у соседей и семьи. Я специально передаю речь обвинителя кратко и своими словами, потому что он откровенно наслаждался ситуацией и красовался перед присяжными. Мерзкий человек. Он фактически продиктовал присяжным желаемый вердикт.

Увы, после такой речи все попытки адвоката указать на то, что сказанное Линдлеем — это лишь предположения, выглядели бледно. Он призвал присяжных обдумать всё, как следует, чтобы не вынести опрометчивое решение. Все его попытки свелись на нет заключительным словом судьи Рида, который ещё раз подчеркнул, что господа присяжные, благодаря достойной и умелой работе стороны обвинения, получили все нужные сведения, и теперь от них требуется вынести справедливый вердикт.

Присяжные удалились в комнату для совещаний. По залу прошёл гул — все разом заговорили, стряхивая с себя оцепенение. Под общий шумок Эгер спросил:

— Как думаете, есть шанс на оправдательный приговор?

— Почти никакого, — ровным голосом ответил мой друг. Этот бесстрастный тон я знал очень хорошо — попытка скрыть душевное напряжение.

— Что это за мистер Коллинз такой? Где они его откопали? — задумчиво промолвил я.

— Те дамы, с которыми вы сплетничали намедни, — попытался пошутить Холмс, — не упоминали его часом в разговоре?

— Нет, я не слышал его фамилии.

Присяжные вернулись быстро, и это означало или полный крах, или ничтожный шанс для бедняги Креймера, что справедливость всё же восторжествует. Он держался молодцом, и, хотя был бледен, производил впечатление человека, внутренне совершенно уверенного в своей правоте. В своём последнем слове он ещё раз сказал о том, что не убивал миссис Сайз. Он также попросил прощения у жены за то, что невольно причинил ей столько боли.

Увы, вердикт присяжных был единогласным: «Виновен». После того, как судья объявил Креймеру окончательный приговор — все, думаю, знают эту изуверскую подробную формулировку касательно повешения — беднягу увели. Публика начала расходиться. Миссис Креймер сидела, как каменная, даже не глядя на адвоката, который выражал своё сожаление. Мы трое подошли к ней.

— Простите, миссис Креймер, — сказал Холмс тихо.

— Нет-нет, — пробормотал она еле слышно, — не просите прощения. Это конец, да?

— Да…

Несчастная женщина подняла вуаль. Мне редко доводилось видеть такое отчаяние в человеческих глазах.

— Мистер Холмс, найдите того, кто это сделал! Пожалуйста! Даже если Джозеф… Он честный человек…

Голос её сорвался, она задрожала, губы её затряслись. Она пыталась что-то сказать, но только беспомощно шарила в воздухе руками и хваталась за лицо. Это могло кончиться припадком, если бы мы с Эгером не предприняли необходимых мер. Идти миссис Креймер не могла, и мой коллега отнёс её на руках к экипажу. Позади бежала испуганная и заплаканная Сьюзен.

Глава 2

— 1 —

Мы с Холмсом вернулись в гостиницу. Я не докучал ему разговорами, видя, насколько он подавлен. Признаться, я чувствовал себя не лучше и осторожно спросил:

— Мы остаёмся?

— Да, — кивнул он. — Мне только нужно немного времени.

Он на минуту закрыл лицо ладонями.

— Так… Сьюзен. И… как зовут третью подругу миссис Сайз?

Я посмотрел в записной книжке.

— Мисс Дебора Битти. Мне говорили, что она совсем сдала в последнее время. Миссис Сайз сама её навещала. Но это завтра, мой дорогой. Сьюзен сейчас занята, а мисс Битти, узнав о новостях, сегодня вряд ли окажется нам полезной.

Холмс раздражённо мотнул головой.

— Пожалуйста, — я присел на корточки перед его креслом. — Отдохните немного.

— У вас с собой была фляга, помнится.

— Да, — я поднялся, — только немного. Совсем чуть-чуть.

— Если учесть, что я не спал сутки, мне и этого хватит, — усмехнулся Холмс.

Я плеснул немного бренди в стакан. Мой друг выпил и откинулся на спинку кресла, вытянув ноги.

— Мне нельзя было уезжать, — сказал он.

— Вы не могли не уехать, и вы это знаете. Не терзайте себя, прошу вас.

Холмс промолчал и вдруг стукнул кулаком по подлокотнику.

— Хочется придушить его собственными руками!

— Вы о Коллинзе?

— Нет, о судье.

— Да, ужасный тип, — согласился я. — Можно только догадываться, скольких людей он вот так же…