След Цербера

Я тихонько кашлянул. Эгер уже перегибал палку, на мой взгляд. Хотя, возможно, он был и прав. Только вот у меня никогда бы не хватило духа говорить с Холмсом подобным образом.

— Что же, мне пора, — сказал мой коллега, поскольку его собеседник промолчал. — Доктор Уотсон, провожать меня не нужно. До свидания, мистер Холмс.

Он встал, молча пожал мне руку и вышел.

Лишь за Эгером закрылась дверь, как Холмс протянул руку к портсигару, но тут же досадливо простонал и отдёрнул её.

— Прекрасный спектакль, — сказал он.

— Это не спектакль. А я отвратительный врач, если до сих пор не знал ничего о вашей тахикардии. Не знаю, напугал ли Эгер вас, но меня — определённо.

— Хм… Меня он скорее пристыдил, — произнёс Холмс мягче.

Он посмотрел на меня.

— И куда мы поедем? Мне ведь нужно сменить обстановку.

Я вздохнул и отвернулся к камину.

— Уотсон, — позвал он, беря меня за руку. — Вы-то меня хотя бы не добивайте. Я и так уже готов провалиться сквозь землю.

— Ах, боже мой, — пробормотал я, оборачиваясь.

Наклонившись и обняв Холмса за плечи, я прижал его к себе.

— Не стоило со мной церемониться, — сказал он, обхватив мои руки. — Вы не могли сказать мне то же, что и Эгер?

— Вряд ли. Не в таких выражениях.

— Зря. А вы умеете быть жёстким с пациентами, я знаю.

— Но не с вами, увы.

— Это плохо.

— Почему плохо? — не понял я.

Мы перекидывались репликами, и я не мог понять ход его мыслей. К чему он клонит?

— Так… Я вас обидел?

— Ну, Холмс…

— Скажите правду: я вас обидел? Не надо со мной нянчиться, Джон! — он отстранился и посмотрел на меня.

— Немного, — кивнул я.

— Простите, — промолвил Холмс тихо.

Я горячо его поцеловал. Грешен, в этот момент я его так хотел! Притихшего, непохожего на себя, виноватого, но опять потянувшегося ко мне, нуждающегося во мне. Мне пришлось собрать всю волю в кулак — не в его нынешнем состоянии было предаваться безрассудствам.

— Может, к морю? — спросил я, чувствуя, что скоро в этом доме будут уже двое мужчин с нервным срывом. — Куда-нибудь в глухое место, где нас никто не потревожит.

Холмс улыбнулся.

— Больной господин сорока трёх лет всё ещё волнует вас? — промолвил он.

— Он никогда не переставал волновать меня, — ответил я, прижавшись губами к его волосам. — Он единственный, кто меня волнует в этом мире.

— 3 —

Пока я искал тихий уголок, куда бы мы могли поехать на отдых, наступила дата очередного симфонического концерта — по абонементу, но раньше дела не позволяли уделить время музыке. Сегодня вечером исполняли две симфонии Бетховена — шестую и седьмую. Все прошедшие дни Холмс вёл себя примерно, послушно следовал всем предписаниям, чем пугал меня ещё больше. И я подумал, что, возможно, музыка — это сейчас то, что ему необходимо. Я плохо помнил эти две бетховенские вещи, но само название «Пасторальная» не предполагало ничего трагического. Да и ля-мажор седьмой как-то тоже настраивал на приятный вечер. Я не большой любитель Бетховена, но Холмс к нему относился благосклонно, даже исполнял некоторые его скрипичные сонаты.

Он выслушал моё предложение и согласился.

Ложа наша помещалась во втором ярусе, с левой стороны от сцены. Нельзя сказать, что зал был переполнен, кое-где виднелись пустые кресла. Вместе с нами в ложе сидела только пожилая пара в первом ряду. Холмс всегда говорил, что я любитель мелодий, и он совершенно прав. «Пасторальная» привела меня в благодушное состояние, хотя я не откажусь от мнения, что Бетховен слишком избыточен. Порой я поглядывал на Холмса — он был спокоен, иногда даже покачивал пальцами в такт музыке. Но не чувствовалась в нём обычная растворённость в звуках, он явно думал о чём-то постороннем. Даже грозовые пассажи Allegro не взволновали его. Впрочем, пятая часть нас обоих порадовала — такая чудесная, умиротворяющая музыка. Право же, Бетховена можно любить только фрагментарно.

Я сидел, улыбаясь в усы, и почувствовал, что Холмс на меня смотрит. Я протянул руку под прикрытием спинки кресла, сжал его ладонь и почувствовал ответное поглаживание большого пальца.

— Останемся или поедем домой? — спросил я в небольшом антракте.

— Зачем? — пожал он плечами. — Они вполне неплохо справляются, — добавил он, поймав мой встревоженный взгляд.

Мы помолчали, глядя на сцену внизу.

— О чём вы думали? — спросил Холмс.

— О поездке.

— Да, уже послезавтра. Вы правы, нужно отдохнуть от Лондона.

— Хотел спросить, что за письмо вы получили утром, да совсем забыл, — сказал я.

— От миссис Креймер.

Вот дьявол, как не вовремя. И кто меня за язык тянул?

— Она получила наследство и уехала из Стейнинга, — предвосхитил Холмс мой вопрос.