Фандом: Гарри Поттер. Это даже не шаг в большой спорт — это возможность его когда-нибудь сделать. Это даже еще не команда, не игроки, не враги, не друзья. Это несколько десятков лиц, и за масками всё намного сложнее — амбиции, сломанные мечты, чувства, стремления, боль.
Добавить в моё избранное
173 мин, 59 сек 20641
— Завтра обещал приехать Людо Бэгмен, — невпопад сказал Гарри. — Муди считает, что он приедет из-за меня.
— Хорошо.
Гарри встал.
— Дадли, что произошло? Ты явно был где-то… Ты что, поссорился с Луной?
Дадли криво улыбнулся.
— Не то чтобы поссорился…
— Разругался?
Дадли вздохнул.
— Я попытался ей объяснить, набрался смелости, говорил, что она пытается заниматься тем, в чем мало понимает, что со стороны это выглядит, будто она ищет известности на пустом месте, за счет скандала. Что это все похоже на рекламу ее «Придиры». Что в том, что происходит вокруг спорта, нет ничего криминального, что это бизнес, нормальный бизнес, такое же вложение денег, как разработка лекарств или учеба, если, конечно, платятся все налоги… А она сказала, что я трус.
— Дадли, это такая глупость, — замотал головой Гарри.
— Я знаю.
— Нет, глупость, что ты трус. Послушай, она очень странная. Она очень, — он выделил голосом это слово, — странная, но…
— Она не странная, Гарри, она другая, — не слишком довольно перебил его Дадли, наклоняясь вперед и не глядя на Гарри. — Мне казалось, что я ее понимаю, а она понимает меня, но нет. Она принципиальная, но эти принципы… они как будто не существуют. Все равно, что она бы пыталась меня убедить в мастерстве филиппинских псевдохирургов или существовании НЛО.
— Дадли, — вдруг спросил Гарри, — как ты думаешь, это нормально, если тебе вдруг начинает нравиться парень?
Дадли наклонил голову, все еще глядя в пол, потом наконец посмотрел на Гарри, словно увидел его впервые.
— Ну, — сказал он, подумав, — по статистике бисексуалов не так уж и мало… Нормально, — улыбнулся он, — почему нет. Я, конечно, не знаю, что скажут мама и папа, но… кто вообще может установить границы для чувств?
Гарри пожал плечами, чувствуя, как ему стало легче. Не потому, что он выпалил то, о чем боялся даже подумать, а потому, что Дадли принял его признание.
— Ты ему тоже нравишься? — с любопытством поинтересовался Дадли. — Ты знаешь, какая, к черту, разница, у кого просыпаться на плече, если вы смотрите в одном направлении? — Он еще раз вздохнул, полез в карман и достал оттуда коробочку. — Смотри. Красивое, правда? Совершенно не важно, что я знал ее всего чуть больше недели…
Гарри вдруг осенило.
— Дадли, дай мне свой телефон? Пожалуйста.
Дадли, казалось, двигался как в толще воды, Гарри выхватил у него телефон и понесся к себе в комнату.
Он вытащил скрипку, открыл футляр и дрожащими руками стал набирать номер. Пока в трубке что-то сипело, потом тянулись томительные, долгие, изматывающие гудки, он чуть не подпрыгивал от нетерпения, а когда услышал знакомый голос, едва не забыл, что хотел сказать.
— Малфой.
— Поттер.
Гарри собрался с силами.
— Мне нужна твоя помощь, Малфой. Она мне очень сейчас нужна.
Малфой помолчал.
— Не могу отказать тебе, Поттер, — протянул он. — В конце концов, ты так не сделал, хотя имел полное право. Я так понимаю, что мой номер ты прочитал на скрипке…
Гарри возликовал.
— Как у тебя дела? — осторожно поинтересовался он.
— Продал машину, — хмыкнул Малфой, — попытался поискать работу. Знаешь, это очень трудно, как оказалось.
— Хорошо… ну, то есть, конечно, ничего хорошего, — зачастил Гарри. — Понимаешь, у одного очень важного мне человека случилась… в общем, он поссорился с девушкой, которой собирался сделать предложение.
— Сочувствую, — сказал Малфой с заметной долей сострадания. — А ты не можешь сам подставить ему плечо?
— Ему нужно не плечо, — отмахнулся Гарри. — Если я… если мы сейчас привезем тебе скрипку, ты сможешь сыграть для нее? Пожалуйста. Знаешь, она такая… необычная. Ее это тронет.
Наступило молчание.
— Малфой, не вздумай сейчас бросать трубку. И выключать ее тоже. Я знаю, что ты мне скажешь…
— Я не клоун, Поттер.
— Ага, ага, и что у тебя бездействует рука. Но ты шевелишь пальцами, я видел.
— Я бы подумал, что ты пьян или издеваешься, — спокойно сказал Малфой, — но голос у тебя такой, будто ты принял более сильные препараты. Ты понимаешь, что я больше никогда не буду играть? Никогда, Поттер!
— Ты с этим смирился, — перебил его Гарри. — Твое спокойствие — это твои опустившиеся руки. Я бы понял, если бы ты повредил себе, я не знаю, ухо.
— У меня разрезана рука, — холодно напомнил Малфой. — Не знаю, чего ты ждешь от меня — истерики?
— У тебя разрезана правая рука, Малфой! — почти крикнул Гарри. — Я смотрел концерт, я видел скрипачей. Ты вполне можешь играть.
— Расскажешь об этом подробнее? — с презрительной заинтересованностью пропел Малфой. — Понимаешь ли, я немного не в курсе.
Гарри перевел дух.
— Хорошо.
Гарри встал.
— Дадли, что произошло? Ты явно был где-то… Ты что, поссорился с Луной?
Дадли криво улыбнулся.
— Не то чтобы поссорился…
— Разругался?
Дадли вздохнул.
— Я попытался ей объяснить, набрался смелости, говорил, что она пытается заниматься тем, в чем мало понимает, что со стороны это выглядит, будто она ищет известности на пустом месте, за счет скандала. Что это все похоже на рекламу ее «Придиры». Что в том, что происходит вокруг спорта, нет ничего криминального, что это бизнес, нормальный бизнес, такое же вложение денег, как разработка лекарств или учеба, если, конечно, платятся все налоги… А она сказала, что я трус.
— Дадли, это такая глупость, — замотал головой Гарри.
— Я знаю.
— Нет, глупость, что ты трус. Послушай, она очень странная. Она очень, — он выделил голосом это слово, — странная, но…
— Она не странная, Гарри, она другая, — не слишком довольно перебил его Дадли, наклоняясь вперед и не глядя на Гарри. — Мне казалось, что я ее понимаю, а она понимает меня, но нет. Она принципиальная, но эти принципы… они как будто не существуют. Все равно, что она бы пыталась меня убедить в мастерстве филиппинских псевдохирургов или существовании НЛО.
— Дадли, — вдруг спросил Гарри, — как ты думаешь, это нормально, если тебе вдруг начинает нравиться парень?
Дадли наклонил голову, все еще глядя в пол, потом наконец посмотрел на Гарри, словно увидел его впервые.
— Ну, — сказал он, подумав, — по статистике бисексуалов не так уж и мало… Нормально, — улыбнулся он, — почему нет. Я, конечно, не знаю, что скажут мама и папа, но… кто вообще может установить границы для чувств?
Гарри пожал плечами, чувствуя, как ему стало легче. Не потому, что он выпалил то, о чем боялся даже подумать, а потому, что Дадли принял его признание.
— Ты ему тоже нравишься? — с любопытством поинтересовался Дадли. — Ты знаешь, какая, к черту, разница, у кого просыпаться на плече, если вы смотрите в одном направлении? — Он еще раз вздохнул, полез в карман и достал оттуда коробочку. — Смотри. Красивое, правда? Совершенно не важно, что я знал ее всего чуть больше недели…
Гарри вдруг осенило.
— Дадли, дай мне свой телефон? Пожалуйста.
Дадли, казалось, двигался как в толще воды, Гарри выхватил у него телефон и понесся к себе в комнату.
Он вытащил скрипку, открыл футляр и дрожащими руками стал набирать номер. Пока в трубке что-то сипело, потом тянулись томительные, долгие, изматывающие гудки, он чуть не подпрыгивал от нетерпения, а когда услышал знакомый голос, едва не забыл, что хотел сказать.
— Малфой.
— Поттер.
Гарри собрался с силами.
— Мне нужна твоя помощь, Малфой. Она мне очень сейчас нужна.
Малфой помолчал.
— Не могу отказать тебе, Поттер, — протянул он. — В конце концов, ты так не сделал, хотя имел полное право. Я так понимаю, что мой номер ты прочитал на скрипке…
Гарри возликовал.
— Как у тебя дела? — осторожно поинтересовался он.
— Продал машину, — хмыкнул Малфой, — попытался поискать работу. Знаешь, это очень трудно, как оказалось.
— Хорошо… ну, то есть, конечно, ничего хорошего, — зачастил Гарри. — Понимаешь, у одного очень важного мне человека случилась… в общем, он поссорился с девушкой, которой собирался сделать предложение.
— Сочувствую, — сказал Малфой с заметной долей сострадания. — А ты не можешь сам подставить ему плечо?
— Ему нужно не плечо, — отмахнулся Гарри. — Если я… если мы сейчас привезем тебе скрипку, ты сможешь сыграть для нее? Пожалуйста. Знаешь, она такая… необычная. Ее это тронет.
Наступило молчание.
— Малфой, не вздумай сейчас бросать трубку. И выключать ее тоже. Я знаю, что ты мне скажешь…
— Я не клоун, Поттер.
— Ага, ага, и что у тебя бездействует рука. Но ты шевелишь пальцами, я видел.
— Я бы подумал, что ты пьян или издеваешься, — спокойно сказал Малфой, — но голос у тебя такой, будто ты принял более сильные препараты. Ты понимаешь, что я больше никогда не буду играть? Никогда, Поттер!
— Ты с этим смирился, — перебил его Гарри. — Твое спокойствие — это твои опустившиеся руки. Я бы понял, если бы ты повредил себе, я не знаю, ухо.
— У меня разрезана рука, — холодно напомнил Малфой. — Не знаю, чего ты ждешь от меня — истерики?
— У тебя разрезана правая рука, Малфой! — почти крикнул Гарри. — Я смотрел концерт, я видел скрипачей. Ты вполне можешь играть.
— Расскажешь об этом подробнее? — с презрительной заинтересованностью пропел Малфой. — Понимаешь ли, я немного не в курсе.
Гарри перевел дух.
Страница 40 из 48
