Фандом: Гарри Поттер. Она — активный борец за равноправие волшебников. Он — убеждённый консерватор, не желающий мириться с новой политикой страны. Они не выносят друг друга уже долгое время, а их словесные дуэли стали историей. Вместе они отправляются в Германию на семинар, где их отношения достигают пика и выливаются в зрелищную дуэль. А последствия оказываются самыми непредсказуемыми…
Добавить в моё избранное
50 мин, 41 сек 19362
— с достоинством выпалила она.
Гермиона взялась за ручку, и тут замок в двери, наконец, щёлкнул.
— Ты не выйдешь отсюда.
— Если попытаетесь меня изнасиловать, клянусь, даже Азкабан покажется вам райским уголком.
— Грейнджер, ты сама видела, что произойдёт, если я подойду ближе, — довольно спокойно ответил Малфой, делая один шаг вперёд. — Прислушайся к собственному телу…
Люциус снова оказался прав. Даже его голос заставлял её вздрагивать, Гермиона едва сдерживалась, чтобы не начать умолять Малфоя взять её немедленно.
— Мы с тобой взрослые люди, — продолжал он, делая ещё шаг. — Мы с тобой оба хотим этого, Гермиона…
Она вскинула голову при звуке собственного имени. Он произнёс его так, будто пробовал на вкус, и, похоже, ему нравилось это. Люциус заметил, как мысли проносятся в её голове, барьеры медленно рушатся — он совсем забыл, что она невинная и ранимая девушка, которой необходимы не только решительные действия, но и доля романтики. Малфой вовсе не желал насиловать её, и по озвученной Гермионой причине также. Она способна сделать его жизнь невыносимой, хотя одному Мерлину известно, из каких сил он сдерживает себя. Сейчас, когда безумное желание пульсировало в плоти, контроль и самообладание практически полностью покинули его.
— Иди сюда, девочка, — его голос упал почти до шёпота, — я обещаю, что ты не пожалеешь. Нам обоим будет хорошо…
У Гермионы не было шансов выстоять. Она шагнула навстречу, снова оказываясь в его горячих объятиях, снова позволяя целовать себя, но на этот раз это была обузданная стихия, не столь пугающая, и Гермиона могла действовать осознанно шаг за шагом, не пугаясь собственного желания, а наслаждаясь им. Дрожащими пальцами она сняла рубашку с широких плеч Малфоя, вспотевшими ладошками поглаживая его руки и предплечья, наслаждаясь упругой кожей, удивляясь, до чего приятными могут быть прикосновения к мужчине. И не важно, что в ней говорят отголоски заклинания, она восхищалась поразительной красотой этого человека, который всегда вызывал в ней только лишь негативные эмоции. Единственное, что пугало Гермиону сейчас — её неопытность. Она не знала, что делать, она не решалась на более смелые действия, но рядом был Люциус, который будто читал её разум.
Развернув Гермиону к себе спиной, он прижал её к груди, откинул влажные после душа волосы на левую сторону, касаясь губами ямочки на её плече. Он ловко размотал полотенце и отбросил его в сторону, Гермиона инстинктивно попыталась прикрыться, но руки Люциуса уже легли на её бёдра, медленно поднимаясь выше. Пальцы сжали набухшие соски и мучили их до тех пор, пока грудь не налилась томительной болью, а Гермиона начала постанывать от каждого прикосновения. Влага желания уже давно переполняла её и стекала по внутренней стороне бёдер, заставляя то сжимать, то разжимать ноги. Когда пальцы Малфоя добрались до клитора, Гермиона громко вскрикнула, понимая, что больше не может ждать, иначе безумие наступит в следующее мгновение.
— Сейчас, Люциус, пожалуйста!
Не было необходимости просить дважды. Будь его воля, он уже давно бы взял её, но дожидался именно этих слов. Толкнув Гермиону на кровать, он в считанные секунды снял с себя остатки одежды и коленом раздвинул её ноги, наваливаясь сверху. Приподняв Гермиону за ягодицы, он подтянул её ближе и одним мощным толчком вошёл в неё. От резкой боли у неё потемнело в глазах, но тут же наступило божественное облегчение. Впервые за вечер Гермиона легко выдохнула, ощущая, что накопившееся напряжение и боль от сексуального возбуждения перетекают в сплошное удовольствие. Она растворилась в новых ощущениях наполненности, и хотя ей было дискомфортно, широко раскинутые в стороны ноги неприятно сводило из-за не слишком хорошей физической подготовки, Гермиона протестующе застонала, когда Малфой начал отодвигаться от неё. Она инстинктивно обхватила его ногами и обняла за плечи, притягивая обратно к себе. Он усмехнулся, касаясь языком её губ.
— Тебе нравится это, не так ли?
— Да, — не было смысла уверять его в обратном. — В данный момент очень нравится.
— И ты хочешь большего?
— Большего? — непонимающе переспросила она, думая только о том, чтобы Люциус снова начал двигаться, пробуждая в её теле неизведанные и бесконечно прекрасные ощущения.
— Этого, — он снова вошёл в неё до конца, смешивая удовольствие с болью повреждённой плоти. Гермиона едва не задохнулась глотком воздуха, впиваясь ногтями в его кожу.
— Да… этого…
— Умница, — пробормотал Люциус, склоняясь над её грудью и прихватывая зубами сосок.
Движения его бедер становились всё чаще и ритмичнее. Гермиона то и дело выгибалась навстречу, нетерпеливо подаваясь вперёд. У неё кружилась голова от неистового желания испытать облегчение, однако внизу живота боль снова начала накапливаться, и это сводило с ума. Люциус также не казался слишком довольным.
Гермиона взялась за ручку, и тут замок в двери, наконец, щёлкнул.
— Ты не выйдешь отсюда.
— Если попытаетесь меня изнасиловать, клянусь, даже Азкабан покажется вам райским уголком.
— Грейнджер, ты сама видела, что произойдёт, если я подойду ближе, — довольно спокойно ответил Малфой, делая один шаг вперёд. — Прислушайся к собственному телу…
Люциус снова оказался прав. Даже его голос заставлял её вздрагивать, Гермиона едва сдерживалась, чтобы не начать умолять Малфоя взять её немедленно.
— Мы с тобой взрослые люди, — продолжал он, делая ещё шаг. — Мы с тобой оба хотим этого, Гермиона…
Она вскинула голову при звуке собственного имени. Он произнёс его так, будто пробовал на вкус, и, похоже, ему нравилось это. Люциус заметил, как мысли проносятся в её голове, барьеры медленно рушатся — он совсем забыл, что она невинная и ранимая девушка, которой необходимы не только решительные действия, но и доля романтики. Малфой вовсе не желал насиловать её, и по озвученной Гермионой причине также. Она способна сделать его жизнь невыносимой, хотя одному Мерлину известно, из каких сил он сдерживает себя. Сейчас, когда безумное желание пульсировало в плоти, контроль и самообладание практически полностью покинули его.
— Иди сюда, девочка, — его голос упал почти до шёпота, — я обещаю, что ты не пожалеешь. Нам обоим будет хорошо…
У Гермионы не было шансов выстоять. Она шагнула навстречу, снова оказываясь в его горячих объятиях, снова позволяя целовать себя, но на этот раз это была обузданная стихия, не столь пугающая, и Гермиона могла действовать осознанно шаг за шагом, не пугаясь собственного желания, а наслаждаясь им. Дрожащими пальцами она сняла рубашку с широких плеч Малфоя, вспотевшими ладошками поглаживая его руки и предплечья, наслаждаясь упругой кожей, удивляясь, до чего приятными могут быть прикосновения к мужчине. И не важно, что в ней говорят отголоски заклинания, она восхищалась поразительной красотой этого человека, который всегда вызывал в ней только лишь негативные эмоции. Единственное, что пугало Гермиону сейчас — её неопытность. Она не знала, что делать, она не решалась на более смелые действия, но рядом был Люциус, который будто читал её разум.
Развернув Гермиону к себе спиной, он прижал её к груди, откинул влажные после душа волосы на левую сторону, касаясь губами ямочки на её плече. Он ловко размотал полотенце и отбросил его в сторону, Гермиона инстинктивно попыталась прикрыться, но руки Люциуса уже легли на её бёдра, медленно поднимаясь выше. Пальцы сжали набухшие соски и мучили их до тех пор, пока грудь не налилась томительной болью, а Гермиона начала постанывать от каждого прикосновения. Влага желания уже давно переполняла её и стекала по внутренней стороне бёдер, заставляя то сжимать, то разжимать ноги. Когда пальцы Малфоя добрались до клитора, Гермиона громко вскрикнула, понимая, что больше не может ждать, иначе безумие наступит в следующее мгновение.
— Сейчас, Люциус, пожалуйста!
Не было необходимости просить дважды. Будь его воля, он уже давно бы взял её, но дожидался именно этих слов. Толкнув Гермиону на кровать, он в считанные секунды снял с себя остатки одежды и коленом раздвинул её ноги, наваливаясь сверху. Приподняв Гермиону за ягодицы, он подтянул её ближе и одним мощным толчком вошёл в неё. От резкой боли у неё потемнело в глазах, но тут же наступило божественное облегчение. Впервые за вечер Гермиона легко выдохнула, ощущая, что накопившееся напряжение и боль от сексуального возбуждения перетекают в сплошное удовольствие. Она растворилась в новых ощущениях наполненности, и хотя ей было дискомфортно, широко раскинутые в стороны ноги неприятно сводило из-за не слишком хорошей физической подготовки, Гермиона протестующе застонала, когда Малфой начал отодвигаться от неё. Она инстинктивно обхватила его ногами и обняла за плечи, притягивая обратно к себе. Он усмехнулся, касаясь языком её губ.
— Тебе нравится это, не так ли?
— Да, — не было смысла уверять его в обратном. — В данный момент очень нравится.
— И ты хочешь большего?
— Большего? — непонимающе переспросила она, думая только о том, чтобы Люциус снова начал двигаться, пробуждая в её теле неизведанные и бесконечно прекрасные ощущения.
— Этого, — он снова вошёл в неё до конца, смешивая удовольствие с болью повреждённой плоти. Гермиона едва не задохнулась глотком воздуха, впиваясь ногтями в его кожу.
— Да… этого…
— Умница, — пробормотал Люциус, склоняясь над её грудью и прихватывая зубами сосок.
Движения его бедер становились всё чаще и ритмичнее. Гермиона то и дело выгибалась навстречу, нетерпеливо подаваясь вперёд. У неё кружилась голова от неистового желания испытать облегчение, однако внизу живота боль снова начала накапливаться, и это сводило с ума. Люциус также не казался слишком довольным.
Страница 10 из 15
