О вопросах смешанных браков

Решительно постучав в дверь три раза, Гермиона с замиранием сердца ожидала ответа, где-то даже надеясь, что Малфой ещё остался веселиться с остальными волшебниками внизу. Однако дверь открылась, и на пороге показался он — совершенно в непривычном для себя виде. Гермиона с открытым ртом осмотрела его довольно тесные брюки и расстёгнутую рубашку, оголяющую гладкую мужественную грудь, плоский живот с дорожкой светлых волос, терявшихся под широким кожаным ремнём. Мышцы влагалища непроизвольно сжались, заставив Гермиону громко втянуть в себя воздух, а в следующий момент Малфой схватил её за локоть и затащил в комнату, мгновением позже впиваясь в губы и терзая рот языком, проникая так глубоко, что воздух она хватала в короткие передышки, который Люциус делал, чтобы дышать самому. Это было похоже на общее безумие, и явно Гермиона хотела этого не меньше, чем он. Иначе почему она так жадно изучает его твёрдые губы, наслаждается дразнящим языком, стонет от болезненных дерзких укусов? Почему же она вцепилась в его плечи, как в спасательный круг, бесстыдно трётся бедрами о его такую ощутимую эрекцию? Необходимо остановиться, прекратить это! Хватит! Довольно!

— Стойте… не… надо… — Гермиона попыталась увернуться от его губ, которые поднимались от её плеч до маленького ушка. Малфой зубами сжал нежную мочку, Гермиона вскрикнула, тщетно пытаясь вырваться из железной хватки. — Мистер… Люциус, хватит!

Будто сквозь непроглядную пелену тумана он увидел, как его собственные руки сжимают упругую девичью грудь, а язык наслаждается самой сладкой кожей на свете. Люциус прижимал Гермиону прямо к двери, даже не потрудившись запереть её. Впрочем, какое это имеет значение, когда он буквально с ума сходит от желания? И она тоже, иначе бы не пришла.

— Не вижу причин останавливаться… — пробормотал он, срывая с неё мантию. Очевидно, Гермиона контролировала себя несколько лучше, чем Малфой, потому как этот жест немного привёл её в чувства, хотя ей самой хотелось немедленно снять с него брюки, провести ладонью по этой восхитительной горячей коже, и чтобы он не прекращал пытку поцелуями, ведь каждое его прикосновение приносило одновременно и облегчение, и пробуждало отчаянное желание

— А я вижу! — она от безысходности укусила его за плечо, ненадолго заставив Малфоя забыть о жгущем во всём теле неудовлетворении. Этого момента хватило, чтобы освободиться, и Гермиона решительно отошла в противоположный конец комнаты, отгородившись от Люциуса креслом. Едва ли она сумеет ещё раз остановиться, если окажется рядом.

— Что с нами происходит?! — с нескрываемым ужасом спросила она, поправляя полотенце. Мантия осталась валяться у входа, и Гермиона не рискнула возвращаться за ней. Палочка осталась там же, в кармане. — Это действие заклинания, не так ли? Но тогда что с вами? Оно ударило по нам обоим?

— Вы удивительно догадливы, — сквозь зубы ответил он, вернувшись к столику, где до прихода Гермионы наливал себе виски в бокал. Покончив с этим, Люциус в три глотка опустошил ёмкость и взглянул на Гермиону. — Будь ты, как все нормальные девушки твоего возраста, не невинной овцой, ничего бы не произошло.

— Так это моя вина?! — яростно воскликнула Гермиона, сжимая пальцами высокую спинку кресла. — Видимо, я разбрасываюсь тёмными заклинаниями налево и направо, причём у Авроров на виду!

— Можешь пожаловаться Поттеру, — губы Люциуса сложились в злорадную усмешку. — Думаю, история станет достоянием Министерства на многие годы.

Гермиона нахмурилась, не понимая, почему это так веселит Малфоя.

— Если бы я собиралась ему пожаловаться, то так бы и поступила. Но я пришла за ответами к вам.

— Не лги себе, мы оба знаем, что ты не за ответами пришла, Грейнджер.

— Я хочу избавиться от этого мерзкого проклятия!

— Вот именно. И единственный способ — это продолжить то, на чём мы только что остановились.

— Вы шутите, — произнесла она побелевшими губами, хотя прекрасно понимала, что Малфой смертельно серьёзен.

— Я тоже счастлив от предстоящего соития с грязнокровкой. Но мы оба лишимся рассудка, если не сделаем этого.

У Гермионы потемнело в глазах от ярости. Она резко сжала кулаки, и зеркало, висящее над камином в нескольких шагах от неё, раскололось надвое, с грохотом осыпаясь на пол. Но она ничего не заметила, с ненавистью глядя на Малфоя и желая задушить его.

— Предлагаю вам не отступать от собственных принципов, — в голосе звучал лёд. — У меня также нет никакого желания сношаться с высокомерным чистокровным ублюдком.

Гермиона снова пересекла комнату, подняла мантию, опять кутаясь в спасительный кусочек ткани, и повернулась к Люциусу, который застыл возле столика, внимательно наблюдая за каждым её движением.

— Советую распорядиться, чтобы ваша палата в Мунго была в противоположной стороне от моей, иначе даже в безумии я буду отчаянно желать вашей мучительной смерти!