Фандом: Гарри Поттер. Она — активный борец за равноправие волшебников. Он — убеждённый консерватор, не желающий мириться с новой политикой страны. Они не выносят друг друга уже долгое время, а их словесные дуэли стали историей. Вместе они отправляются в Германию на семинар, где их отношения достигают пика и выливаются в зрелищную дуэль. А последствия оказываются самыми непредсказуемыми…
Добавить в моё избранное
50 мин, 41 сек 19360
Ещё немного постояв на открытом воздухе, Гермиона вернулась в замок, о чём мгновенно пожалела. Здесь было жарко и душно, тело покрылось испариной, дыхание стало прерывистым, а к горлу подступила лёгкая тошнота. Гермионе постоянно казалось, что Малфой где-то рядом и по-прежнему обнимает её — она чувствовала его запах, он обволакивал всё её существо, и как она ни пыталась, не могла выкинуть танец и вечер в целом из головы. Каждый раз, когда представляла, как они вальсировали, живот сводило болезненной судорогой, которая жаром расползалась по телу. Она пыталась сохранять спокойствие, вальсируя с мужчинами, наперебой приглашавшими на танец. Даже герцог не остался в стороне, и всё же Гермиона продолжала чувствовать рядом Малфоя. Впрочем, он был в зале, то и дело их взгляды пересекались, и по какой-то причине в такие секунды от ушибленного копчика вплоть до загривка пробегал щекочущий холодок, напрягая в теле каждую мышцу.
Примерно через час Гермиона не могла найти себе места. Это совершенно незнакомое состояние пугало до слабости в ногах. Она была уверена теперь, что происходящее — реакция на проклятие, которое она не сумела отбить, но обращаться за помощью к Малфою не спешила. Гермиона вышла в дамскую комнату и, увидев собственное отражение в зеркале, пришла в ужас. Даже сквозь бюстгальтер и ткань платья выделялись её напряжённые соски, зрачки были расширенными, а взгляд диким, ищущим, безумным. Гермиона чуть наклонила голову вбок, прядь волос упала на шею, и громко охнула, потому как всё тело отозвалось на прикосновение. Никогда ещё её кожа не была настолько чувствительной, словно оголённый нерв. С нарастающей паникой Гермиона чуть ли не бегом поднялась в свою комнату, на ходу снимая браслеты и серёжки. Оказавшись за дверью, она впервые в жизни не потрудилась аккуратно развесить брошенное на кресло платье, пытаясь спастись от действия проклятия под струей сначала горячей, а затем холодной воды. Гермиона начала ожесточённо тереться мочалкой, пока случайно не задела себя между ног. Она ахнула, окончательно убедившись, что происходящие изменения — результат сильнейшего возбуждения. Не слишком отдавая отчёт в собственных действиях, Гермиона прислонилась спиной к холодной плитке, касаясь пальцами своей плоти. Её снова начало трясти, прерывистое дыхание заставляло чуть ли не захлёбываться в резких притоках воздуха в лёгкие. Обычно маленький и нечувствительный клитор значительно увеличился в размерах, и прикосновения к нему были такими приятными, что глаза блаженно закрылись, а голова резко откинулась назад, стукнувшись о плитку. Неосознанно учащая движения, она стремилась к туманному наслаждению, однако градус возбуждения возрастал, но долгожданного облегчения не наступало. Наоборот, тело наливалось томительной болью, которая просачивалась под кожу, превращая каждое прикосновение к себе в мучительную пытку. Гермиона сползла на пол, продолжая сидеть под холодной струёй воды, и по щекам начали стекать слёзы раздражения, обиды, злости и безысходности. Впервые она хотела чего-то так сильно и страстно, так нуждалась в мужской ласке.
С трудом она выбралась из душа, обвернувшись полотенцем и стараясь не сжимать ноги, потому как боль от этого начинала сводить с ума. Мысли в голове крутились только об одном — о желании оказаться в мужских объятиях, и при этом Гермиона осознавала, что не будет искать ни ласки, ни заботы — ей необходимо физическое соитие, словно мартовской кошке. Она совершенно потеряла голову. Прямо поверх полотенца она накинула свою мантию, выходя в полутёмные коридоры замка. Первым порывом было постучаться в соседнюю дверь к Рональду, но от одной лишь мысли, что придётся его целовать, тошнота подкатывала к горлу.
«Мои комнаты в северном крыле не третьем этаже», — голос Малфоя так явно прозвучал в голове Гермионы, что она подпрыгнула от неожиданности и обернулась, чтобы посмотреть, не стоит ли он за её спиной, но коридор по-прежнему оставался пуст. При мысли о Малфое сердце в груди болезненно сжалось, подгоняя к действиям. Почему-то его поцелуи и прикосновения казались сейчас такими привлекательными, что Гермиона бегом преодолела подъём по лестнице, сворачивая к северному крылу замка.
«Всё не так! Я не должна этого делать, я не должна так думать! Раз уж мне хочется секса, я должна пойти к Рону»…
И тут же собственный внутренний голос вступал в спор с ослабшим разумом, напоминая, что Малфой своим заклинанием довёл её до подобного состояния и, возможно, знает способ, как снять действие проклятия. Ведь ради этого она идёт к нему, не так ли?!
Гермиона остановилась у последней двери в коридоре, не решаясь постучать. Как-то неуместно всплыла в голове сцена во время дуэли, когда Малфой продемонстрировал ей своё обручальное кольцо со словами, что счастливо женат уже более двадцати пяти лет. Но ведь это ничего не значит, она просто влепит ему хук между глаз, как когда-то его сыну, за то, что этот мерзавец с ней сделал!
Примерно через час Гермиона не могла найти себе места. Это совершенно незнакомое состояние пугало до слабости в ногах. Она была уверена теперь, что происходящее — реакция на проклятие, которое она не сумела отбить, но обращаться за помощью к Малфою не спешила. Гермиона вышла в дамскую комнату и, увидев собственное отражение в зеркале, пришла в ужас. Даже сквозь бюстгальтер и ткань платья выделялись её напряжённые соски, зрачки были расширенными, а взгляд диким, ищущим, безумным. Гермиона чуть наклонила голову вбок, прядь волос упала на шею, и громко охнула, потому как всё тело отозвалось на прикосновение. Никогда ещё её кожа не была настолько чувствительной, словно оголённый нерв. С нарастающей паникой Гермиона чуть ли не бегом поднялась в свою комнату, на ходу снимая браслеты и серёжки. Оказавшись за дверью, она впервые в жизни не потрудилась аккуратно развесить брошенное на кресло платье, пытаясь спастись от действия проклятия под струей сначала горячей, а затем холодной воды. Гермиона начала ожесточённо тереться мочалкой, пока случайно не задела себя между ног. Она ахнула, окончательно убедившись, что происходящие изменения — результат сильнейшего возбуждения. Не слишком отдавая отчёт в собственных действиях, Гермиона прислонилась спиной к холодной плитке, касаясь пальцами своей плоти. Её снова начало трясти, прерывистое дыхание заставляло чуть ли не захлёбываться в резких притоках воздуха в лёгкие. Обычно маленький и нечувствительный клитор значительно увеличился в размерах, и прикосновения к нему были такими приятными, что глаза блаженно закрылись, а голова резко откинулась назад, стукнувшись о плитку. Неосознанно учащая движения, она стремилась к туманному наслаждению, однако градус возбуждения возрастал, но долгожданного облегчения не наступало. Наоборот, тело наливалось томительной болью, которая просачивалась под кожу, превращая каждое прикосновение к себе в мучительную пытку. Гермиона сползла на пол, продолжая сидеть под холодной струёй воды, и по щекам начали стекать слёзы раздражения, обиды, злости и безысходности. Впервые она хотела чего-то так сильно и страстно, так нуждалась в мужской ласке.
С трудом она выбралась из душа, обвернувшись полотенцем и стараясь не сжимать ноги, потому как боль от этого начинала сводить с ума. Мысли в голове крутились только об одном — о желании оказаться в мужских объятиях, и при этом Гермиона осознавала, что не будет искать ни ласки, ни заботы — ей необходимо физическое соитие, словно мартовской кошке. Она совершенно потеряла голову. Прямо поверх полотенца она накинула свою мантию, выходя в полутёмные коридоры замка. Первым порывом было постучаться в соседнюю дверь к Рональду, но от одной лишь мысли, что придётся его целовать, тошнота подкатывала к горлу.
«Мои комнаты в северном крыле не третьем этаже», — голос Малфоя так явно прозвучал в голове Гермионы, что она подпрыгнула от неожиданности и обернулась, чтобы посмотреть, не стоит ли он за её спиной, но коридор по-прежнему оставался пуст. При мысли о Малфое сердце в груди болезненно сжалось, подгоняя к действиям. Почему-то его поцелуи и прикосновения казались сейчас такими привлекательными, что Гермиона бегом преодолела подъём по лестнице, сворачивая к северному крылу замка.
«Всё не так! Я не должна этого делать, я не должна так думать! Раз уж мне хочется секса, я должна пойти к Рону»…
И тут же собственный внутренний голос вступал в спор с ослабшим разумом, напоминая, что Малфой своим заклинанием довёл её до подобного состояния и, возможно, знает способ, как снять действие проклятия. Ведь ради этого она идёт к нему, не так ли?!
Гермиона остановилась у последней двери в коридоре, не решаясь постучать. Как-то неуместно всплыла в голове сцена во время дуэли, когда Малфой продемонстрировал ей своё обручальное кольцо со словами, что счастливо женат уже более двадцати пяти лет. Но ведь это ничего не значит, она просто влепит ему хук между глаз, как когда-то его сыну, за то, что этот мерзавец с ней сделал!
Страница 8 из 15
