Фандом: Гарри Поттер. Она — активный борец за равноправие волшебников. Он — убеждённый консерватор, не желающий мириться с новой политикой страны. Они не выносят друг друга уже долгое время, а их словесные дуэли стали историей. Вместе они отправляются в Германию на семинар, где их отношения достигают пика и выливаются в зрелищную дуэль. А последствия оказываются самыми непредсказуемыми…
Добавить в моё избранное
50 мин, 41 сек 19359
— Гермиона, вы фактически лишили меня возможности дышать в этой схватке, заклинание было отбить проще, чем Экспелиармус, разве что вы…
— Да? — Гермиона приподняла бровь. Она не могла признаться даже самой себе, что понятия не имеет, что это было за заклинание, иначе бы не попалась на него так легко. У неё был стабильный щит от большинства известных проклятий. Теперь ей и в самом деле стало интересно, почему она так легко оказалась побеждена, когда сохраняла за собой явное преимущество.
— Девственница.
— Прошу прощения? — голос Гермионы подскочил на октаву.
Люциус поражённо остановился посреди круга, к счастью, буквально через секунду кончился танец. Он с изумлением и ужасом смотрел на неё. Гермиона была всего лишь неприятно смущена поднятой темой, но на лице Малфоя начал появляться настоящий калейдоскоп эмоций — от ярости до… восхищения. На этот раз ему потребовалось чуть больше времени, чтобы отыскать свою маску и спрятаться за безразличием, но Гермиона успела заметить эту поразительную смену чувств.
— Пойдёмте, — довольно грубо произнёс Малфой, и вид у него был зловещий.
— Думаю, мы уже оправдали себя в глазах общественности, — стараясь говорить уверенно, Гермиона произнесла слова отрывисто. — Я хочу…
— Я настаиваю, — с нажимом сказал он и схватил Гермиону за предплечье так сильно, что у неё моментально свело руку.
— Мне больно, — прошипела она сквозь искусственную улыбку, больше похожую на оскал.
Малфой не слушал её. Схватив по дороге с подноса два бокала с вином, он силой сунул один в руку Гермионе, продолжая уводить её прочь от праздника. Как же удивительно сложно отыскать уединённое тихое место в таком огромном замке! Люциус, впрочем, как и Гермиона, терял остатки самообладания с каждым шагом.
— Да отпустите же меня, наконец! — воскликнула она, когда вокруг уже никого не было. Гермиона вырвалась из стальной хватки, потирая саднившую после пальцев Малфоя руку. — Это уже выходит за всякие рамки приличия, мистер Малфой!
— Грейнджер, — Люциус на мгновение прикрыл веки, стараясь говорить спокойно. — Я ещё раз задам тебе вопрос: почему ты не справилась с последним заклинанием?
— Я же сказала…
— Ты даже не знаешь, что это было за заклинание!
— Я… — Гермиона запнулась и вздрогнула. С каждой минутой ей становилось жарче, а дыхание то и дело сбивалось. Она прислушалась к себе, пытаясь понять, откуда возникла слабость внизу живота, почему вместо того, чтобы избавиться от сомнительного общества Малфоя, она терпит происходящее, более того, ей хочется быть здесь. С ним. — Вы использовали что-то необычное?
Люциус измерил Гермиону презрительным взглядом и отвернулся. Они стояли на открытой смотровой площадке высокой круглой башни. Над головой повисли яркие и такие близкие звёзды, до которых, казалось бы, можно дотянуться рукой. За стенами замка мерцали разноцветные огни лежащих в долине городков. Тёплый ветер трепал волосы, лаская кожу. Гермиона прислонилась спиной к нагретым за день камням, позволив себе короткие мгновения спокойствия. И хотя тревога внутри нарастала с каждым неровным вдохом, ей вдруг стало на удивление хорошо! Можно было притвориться, что она вышла с любимым человеком на романтическую прогулку под луной. С равнодушным безразличием Гермиона осознала, что уже давно не видит рядом с собой Рона. Как и все молодые девушки, она хочет любви, хочет, чтобы рядом был человек, который сумеет поддержать её только одним лишь присутствием. Ей не нужны слова, ей не нужны красивые и безумные жесты и знаки внимания, просто хочется иногда стоять вдали от всего мира, как сейчас, и стоять не одной. Чувствовать рядом силу и уверенность в завтрашнем дне. Гермиона всегда знала, что Рон не даст ей этого. За что только они оба цеплялись всё это время?
— Как вы себя чувствуете? — неожиданно спокойно спросил Малфой. Он уже несколько минут наблюдал за отрешённым состоянием Гермионы, пытаясь понять, что творится у неё в голове. Иногда по выражению глаз Люциус мог понять, о чём думает человек, это всегда одно и то же. Но Грейнджер невозможно сравнивать с остальными, она просто другая.
Глаза Гермионы изумлённо расширились, делая её похожей на маленького милого зверька.
— Хорошо… кажется.
— Отлично, — Люциус снова осмотрел её, словно дотошный врач. — Если ваше состояние ухудшится, мои комнаты в северном крыле на третьем этаже — в самом конце коридора.
— Почему моё состояние должно ухудшиться? — не скрывая любопытства, спросила она. — И едва ли в этом случае я стану искать помощи у вас, мистер Малфой!
— Если это произойдёт, то у вас не будет иного выбора, мисс Грейнджер. А сейчас, с вашего позволения, я вернусь в зал.
Гермиона пожала плечами. Ей хотелось остаться одной, но, с другой стороны, общество Малфоя сегодня на удивление не раздражало. Они почти нормально общались, хотя это и происходило на публику.
— Да? — Гермиона приподняла бровь. Она не могла признаться даже самой себе, что понятия не имеет, что это было за заклинание, иначе бы не попалась на него так легко. У неё был стабильный щит от большинства известных проклятий. Теперь ей и в самом деле стало интересно, почему она так легко оказалась побеждена, когда сохраняла за собой явное преимущество.
— Девственница.
— Прошу прощения? — голос Гермионы подскочил на октаву.
Люциус поражённо остановился посреди круга, к счастью, буквально через секунду кончился танец. Он с изумлением и ужасом смотрел на неё. Гермиона была всего лишь неприятно смущена поднятой темой, но на лице Малфоя начал появляться настоящий калейдоскоп эмоций — от ярости до… восхищения. На этот раз ему потребовалось чуть больше времени, чтобы отыскать свою маску и спрятаться за безразличием, но Гермиона успела заметить эту поразительную смену чувств.
— Пойдёмте, — довольно грубо произнёс Малфой, и вид у него был зловещий.
— Думаю, мы уже оправдали себя в глазах общественности, — стараясь говорить уверенно, Гермиона произнесла слова отрывисто. — Я хочу…
— Я настаиваю, — с нажимом сказал он и схватил Гермиону за предплечье так сильно, что у неё моментально свело руку.
— Мне больно, — прошипела она сквозь искусственную улыбку, больше похожую на оскал.
Малфой не слушал её. Схватив по дороге с подноса два бокала с вином, он силой сунул один в руку Гермионе, продолжая уводить её прочь от праздника. Как же удивительно сложно отыскать уединённое тихое место в таком огромном замке! Люциус, впрочем, как и Гермиона, терял остатки самообладания с каждым шагом.
— Да отпустите же меня, наконец! — воскликнула она, когда вокруг уже никого не было. Гермиона вырвалась из стальной хватки, потирая саднившую после пальцев Малфоя руку. — Это уже выходит за всякие рамки приличия, мистер Малфой!
— Грейнджер, — Люциус на мгновение прикрыл веки, стараясь говорить спокойно. — Я ещё раз задам тебе вопрос: почему ты не справилась с последним заклинанием?
— Я же сказала…
— Ты даже не знаешь, что это было за заклинание!
— Я… — Гермиона запнулась и вздрогнула. С каждой минутой ей становилось жарче, а дыхание то и дело сбивалось. Она прислушалась к себе, пытаясь понять, откуда возникла слабость внизу живота, почему вместо того, чтобы избавиться от сомнительного общества Малфоя, она терпит происходящее, более того, ей хочется быть здесь. С ним. — Вы использовали что-то необычное?
Люциус измерил Гермиону презрительным взглядом и отвернулся. Они стояли на открытой смотровой площадке высокой круглой башни. Над головой повисли яркие и такие близкие звёзды, до которых, казалось бы, можно дотянуться рукой. За стенами замка мерцали разноцветные огни лежащих в долине городков. Тёплый ветер трепал волосы, лаская кожу. Гермиона прислонилась спиной к нагретым за день камням, позволив себе короткие мгновения спокойствия. И хотя тревога внутри нарастала с каждым неровным вдохом, ей вдруг стало на удивление хорошо! Можно было притвориться, что она вышла с любимым человеком на романтическую прогулку под луной. С равнодушным безразличием Гермиона осознала, что уже давно не видит рядом с собой Рона. Как и все молодые девушки, она хочет любви, хочет, чтобы рядом был человек, который сумеет поддержать её только одним лишь присутствием. Ей не нужны слова, ей не нужны красивые и безумные жесты и знаки внимания, просто хочется иногда стоять вдали от всего мира, как сейчас, и стоять не одной. Чувствовать рядом силу и уверенность в завтрашнем дне. Гермиона всегда знала, что Рон не даст ей этого. За что только они оба цеплялись всё это время?
— Как вы себя чувствуете? — неожиданно спокойно спросил Малфой. Он уже несколько минут наблюдал за отрешённым состоянием Гермионы, пытаясь понять, что творится у неё в голове. Иногда по выражению глаз Люциус мог понять, о чём думает человек, это всегда одно и то же. Но Грейнджер невозможно сравнивать с остальными, она просто другая.
Глаза Гермионы изумлённо расширились, делая её похожей на маленького милого зверька.
— Хорошо… кажется.
— Отлично, — Люциус снова осмотрел её, словно дотошный врач. — Если ваше состояние ухудшится, мои комнаты в северном крыле на третьем этаже — в самом конце коридора.
— Почему моё состояние должно ухудшиться? — не скрывая любопытства, спросила она. — И едва ли в этом случае я стану искать помощи у вас, мистер Малфой!
— Если это произойдёт, то у вас не будет иного выбора, мисс Грейнджер. А сейчас, с вашего позволения, я вернусь в зал.
Гермиона пожала плечами. Ей хотелось остаться одной, но, с другой стороны, общество Малфоя сегодня на удивление не раздражало. Они почти нормально общались, хотя это и происходило на публику.
Страница 7 из 15
